После того, как это случилось, он потерялся в лабиринте собственного мозга, ушел так далеко от действительности и здравомыслия, насколько это было возможно, в то время как крошечная часть его – прозаичная и нормальная – оставалась снаружи и способна была взаимодействовать с внешним миром.
Но потом – медленно, очень медленно – безумие утратило способность скрываться. Ощущение перестало быть комфортным, и он вернулся назад. Чувствовал он себя при этом, как ныряльщик, ушедший на слишком большую глубину и нуждавшийся в воздухе.
Это был худший момент.
Но в тот же самый миг, балансируя на тонкой грани, отделявшей от безумия, он осознал, что есть еще цель, которую он не достиг в реальном мире. Двойная цель: расплата и протест. На осуществление требовались десятилетия подготовительной работы. Он превратит ее в произведение искусства, в шедевр.
И Диоген вернулся в мир.
Он знал, в каком месте находится, какие существа его населяют. Мир не был хорош, нет, он был попросту отвратителен: преисполнен боли, зла, жестокости, населен злобными существами, завален экскрементами и прочими отходами жизнедеятельности.
Но поскольку теперь у него была цель, на достижение которой Диоген направил свой интеллект, мир стал для него более или менее переносим. Он сделался хамелеоном, скрывал все, буквально все, постоянно менял маски, уклонялся, вилял, прятался за иронией, холодным безразличием.
Временами, когда воля была на грани краха, он старался заняться чем-то преходящим, отвлекал, тащил себя из опасных глубин.
Чувство, которое обуревало его, некоторые могли бы назвать ненавистью, но для него это был питательный нектар, дававший ему сверхчеловеческое терпение и фанатичное внимание к деталям. Он обнаружил, что может жить не только двойной или тройной жизнью; фактически он мог вжиться в личности полудюжины придуманных людей в нескольких странах, если того требовали поставленные им перед собой цели.
Иные из этих воплощений были задействованы им несколько лет, а то и десятилетий назад.
Он положил их в основание своего великого плана.
Перед перекрестком Диоген сбросил скорость и повернул направо.
Ночь выпускала мир из своих объятий, но Саффолк все еще спал. Диогену приятно было знать, что его брат Алоиз не принадлежал к людям, погрязшим в чувственных удовольствиях. Да и спал Алоиз мало. Скоро брат полностью осознает, что он, Диоген, ему приготовил.
Его план состоял в создании мощной и безупречно работающей медвежьей западни.
