Он говорил резко и внушительно.
– Придется все же рискнуть. Весь день я проведу в музее. Выставка будет под усиленной охраной. А затем, на вернисаже, меня будут окружать тысячи людей.
– Усиленная охрана и раньше его не останавливала.
– О ком вы все время говорите?
– Я же сказал: вы от меня ничего не узнаете, иначе подвергнетесь большему риску. Ах, Нора, ну что я должен сделать, чтобы защитить вас?
Она была потрясена, заслышав в его голосе нотки, близкие к отчаянию.
– Прошу прощения, но не в моем характере бежать и прятаться.
Слишком долго работала я на эту выставку. Люди на меня рассчитывают. Поговорим об этом завтра. Сегодня – не тот день.
– Хорошо.
Он пошел прочь. Странно, как мало он был похож на того Пендергаста, которого помнила Нора. Агент растаял в темной толпе людей, направлявшихся к своим автомобилям.
Глава 45
Д'Агоста остановился у дверей кабинета Хейворд, не решаясь постучать. В мозгу всплыло болезненное воспоминание о первой их встрече. Отбросив его усилием воли, он постучал громче, чем требовалось.
– Войдите.
От одного лишь звука ее голоса дрогнуло сердце. Он толкнул дверь.
Кабинет выглядел совсем по-другому: исчезли груды бумаг, пропал уютный деловой беспорядок. Все строго и организованно: стало ясно, что Хейворд работает, живет и дышит расследованием одного-единственного дела.
А вот и она: стоит за столом – невысокая стройная фигурка в аккуратном сером костюме с лычками капитана на плече – смотрит прямо на него. Взгляд был таким пронзительным, что Д'Агоста едва не отшатнулся.
– Садитесь.
Голос холоден и спокоен.
– Послушай, Лаура, прежде чем мы начнем, я хочу сказать...
– Лейтенант, – перебила она, – вы находитесь на полицейской службе, и разговоры личного характера здесь неуместны.
Д'Агоста смотрел на нее. Это было несправедливо.
– Лаура, пожалуйста...
Лицо ее смягчилось, но лишь на мгновение, и она тихо заговорила.
– Винсент, не поступай так со мной или с собой. Особенно сейчас. Я должна сказать тебе что-то очень важное.
Д'Агоста примолк.
– Пожалуйста, садись.
– Я постою.
Мгновение она смотрела на него. Потом снова заговорила.
– Пендергаст жив.
Д'Агоста почувствовал озноб. Он не знал, зачем она пригласила его, не осмеливался догадываться, но это было последнее, чего он ожидал.
– Как ты узнала? – выпалил он.
Ее лицо застыло от гнева.
– Так ты знал!
Еще одна напряженная пауза. Затем она нагнулась и положила перед собой лист бумаги. Д'Агоста заметил на нем рукописный список.
