Но нельзя винить в этом праотца Иезекииля.
– Нет, конечно, нет.
Они замолчали. Легкий снег продолжал падать, хлопья вылетали из темноты, фары на мгновение освещали их, и снежинки исчезали.
– Как думаете, есть такая вещь, как ген преступности? – спросил Диоген.
– Нет, – ответила Виола. – Я считаю, что это нонсенс.
– А я иногда задумываюсь. Уж очень много преступников было в нашем роду. Взять хотя бы дядю Антуана, одного из по-настоящему крупных убийц девятнадцатого века. Убил и замучил почти сотню молодых людей из исправительной колонии.
– Какой ужас, – пробормотала Виола.
Чувство неловкости усилилось.
Диоген весело рассмеялся.
– Англичане отправляли своих преступников в колонии – в Джорджию и Австралию. Они думали, что избавят англосаксонскую расу от криминала, но чем больше преступников они высылали, тем выше становился в стране уровень преступности.
– Преступления больше зависят от экономики, чем от генетики, – заметила Виола.
– Вы так думаете? Верно. Не хотел бы я родиться бедняком в Англии девятнадцатого столетия.
Я, впрочем, считаю, что настоящими преступниками были представители высших слоев обществ. В руках менее одного процента населения находилось девяносто пять процентов земли. А с началом огораживания общинных земель английские лорды могли лишать фермеров их владений, и они бежали в города и либо умирали там с голода, либо становились преступниками.
– Верно, – пробормотала Виола.
Кажется, Диоген забыл, что и она происходит из высшего класса.
– Но здесь, в Америке, все обстояло по-другому.
Как вы объясните тот факт, что в некоторых семьях в каждом поколении рождаются люди с преступными наклонностями? Так наследуются голубые глаза и светлые волосы. В каждом поколении рода Пендергастов на свет появлялся убийца. После Антуана, дайте-ка вспомнить... был Комсток Пендергаст, знаменитый гипнотизер, колдун и учитель Гарри Гудини. Он убил своего делового партнера и всю его семью, а затем покончил с собой. Дважды полоснул себя по горлу. Затем...
– Прошу прощения?
Виола поняла, что бессознательно хватается за дверную ручку.
– О да. Дважды. Первый раз он не слишком углубился, понимаете. Думаю, мысль о медленной смерти в результате потери крови его не прельстила. Что до меня, то я не стал бы возражать против медленной смерти от обескровливания. Человек при этом словно погружается в сон. К тому же я наслаждался бы видом крови, ведь у нее такой изысканный цвет. Вам нравится цвет крови, Виола?
– Что?
Виола впадала в панику.
– Кровь.
