Коттедж с виду простоват, но в нем есть все удобства, к тому же из окон открывается великолепный вид на остров Шелтер. У вас, конечно же, будут свои комнаты, и мы соблюдем все приличия, если, конечно, обстоятельства этому не воспрепятствуют.
Виола громко рассмеялась. Ну какой же он старомодный! Тем не менее не побоялся сделать ей столь смелое предложение, умудрившись при этом сохранить такт и не потерять чувство юмора.
Через три дня после вашего приезда дело, над которым работаю, будет завершено. Я снова заживу нормальной жизнью, и (надеюсь) вы будете рядом со мной.
Мы проведем восхитительную неделю – будем ходить в театры, слушать музыку, вы познакомитесь с кулинарией Нью-Йорка прежде чем вернетесь к себе на Капрайю.
Виола, прошу вас еще раз: никому ни слова. Телеграфируйте, пожалуйста, свой ответ по следующему адресу:
А. Пендлтон
15 Гловер'с Бокс Роуд
Спрингс, Нью-Йорк 10511
И подпишите «Анна Ливия Плюрабель».
Вы сделаете меня счастливым, если примете приглашение. Знаю, что не умею выражать чувства, изящная словесность – не мой конек.
Свою привязанность выражу, когда встретимся лично.
Ваш Алоиз
Виола снова улыбнулась. Она почти слышала Пендергаста. Речь его была элегантна, хотя и немного строга. Анна Ливия Плюрабель... приятно знать, что Пендергаст не чуждается остроумной литературной аллюзии, к тому же эзотерической. Как же он обаятелен! От одной мысли, что она скоро его увидит, разгоралась душа. А намек на грозящую ему опасность лишь добавлял остроты ожидавшему ее приключению. Ну разве не удивительно, что, проведя с ним один лишь день, она ощущала, будто знает его всю жизнь.
Раньше она не верила в такую ерунду, как родство душ, в любовь с первого взгляда, в то, что браки совершаются на небесах. Но сейчас...
Она сложила письмо и вынула вторую бумагу. Это была телеграмма, в ней были такие слова:
Счастлив, что вы приезжаете! Мой брат встретит вас. Знаю, что могу рассчитывать на конфиденциальность.
Ваш Л. X. Л. П.
Она аккуратно сложила оба послания и спрятала в сумку. Потягивая шампанское, вернулась мыслями к их встрече на Капрайе.
Она работала в винограднике, когда заметила мужчину в черном костюме. В сопровождении американского полицейского в гражданской одежде он осторожно обходил кучки навоза. Зрелище было столь нелепым, что она чуть не рассмеялась. Они окликнули ее, думая, что она крестьянка. Затем подошли ближе, и она впервые увидела странное и красивое лицо Пендергаста. Никогда еще не испытывала она такого непонятного чувства.
