Марго приблизилась к внутренней двери (она была еще темнее и массивнее наружной), взялась за холодную как лед медную ручку, повернула ее... хорошо смазанные петли позволили двери беззвучно открыться.
За огромным столом работы девятнадцатого века под большим полотном с изображением водопада Виктория сидел Уотсон Коллопи, директор Нью-Йоркского музея естественной истории. Он поспешно поднялся. На красивом лице играла любезная улыбка. На директоре был темно-серый костюм старомодного покроя, накрахмаленная белая рубашка и ярко-красная бабочка.
– А, Марго. Как хорошо, что вы пришли. Присаживайтесь, пожалуйста.
«Как хорошо, что вы пришли». Эта фраза прозвучала для нее, как судебная повестка.
Коллопи обошел стол и указал на кожаное кресло, составлявшее часть гарнитура и стоявшее среди таких же кресел против мраморного камина. Марго села, Коллопи уселся напротив нее.
– Чего желаете? Кофе, чай, минеральная вода?
– Благодарю вас, ничего не надо, доктор Коллопи.
Он откинулся на спинку кресла, небрежно закинул ногу на ногу.
"
"– Нам так приятно, Марго, видеть вас снова в музее, – сказал он, растягивая слова на манер старого светского обитателя Нью-Йорка. – Я в восторге оттого, что вы согласились стать редактором «Музееведения». Мы очень рады, что сумели переманить вас с прежнего места работы. Научные работы, что вы опубликовали, произвели на нас огромное впечатление, и ваш опыт здесь, в этнофармакологии, сделал вас бесспорным кандидатом.
– Благодарю вас, доктор Коллопи.
– Как ваши впечатления? Все ли устраивает?
Голос его звучал мягко, доброжелательно.
– Все хорошо, благодарю.
– Рад слышать. «Музееведение» – старейший журнал в своей области. Он выходит без перерыва с 1892 года и пользуется большим уважением. Вы взяли на себя огромную ответственность, Марго.
– Надеюсь поддержать традиции.
– И мы на это надеемся.
Он задумчиво погладил коротко стриженную седую бородку.
– Одна из вещей, которыми мы гордимся, – это уверенный и независимый голос редактора «Музееведения».
– Да, – сказала Марго.
Он знала, куда он клонит, и подготовилась.
– Музей никогда не позволял себе оспаривать мнение редактора, высказанное в «Музееведении», и мы не намерены делать это в дальнейшем. Мы свято чтим независимость журнала.
– Рада это слышать.
– С другой стороны, нам бы не хотелось, чтобы «Музееведение» превратилось в... как бы это сказать? В орган политических комментариев.
То, как он это произнес, совершенно изменило значение слова.
