Нога его неожиданно наступила на что-то – низкое, тяжелое и неподвижное. Он начал падать и лишь в последнюю минуту удержался и не растянулся на полу. Выпрямился, выругавшись, потер икру и снова двинулся вперед, ощупывая рукой стену. Какой-то выступ преградил ему дорогу. Он осторожно обошел его и продолжил путь. Крысиный писк затихал, должно быть, животные разбегались при его приближении.
Слева от него стена вдруг закончилась. Он снова потерял ориентировку.
Это какое-то сумасшествие. Надо было раньше обо всем хорошенько подумать.
Мысленно прикинул, что ему известно о планировке особняка. Вспомнив изгибы и повороты верхних этажей, подумал, что тыльная часть дома должна быть слева от него.
Когда повернул, увидел на расстоянии слабое мерцание. Это был тоненький лучик среди кромешной тьмы, но он кинулся к нему с порывистостью тонущего человека, увидевшего твердую почву. Он шел, а огонек отступал, словно мираж. Пол то поднимался, то снова опускался. Когда, наконец, подошел ближе, увидел, что огонек находится на уровне глаз.
Это был маленький зеленый дисплей, прикрепленный к автомату вроде термостата. Огоньки слабо освещали странную комнату с крестовыми известняковыми сводами. В ней находилось с полдюжины бойлеров из полированной латуни и меди. Изготовлены они были не позже середины девятнадцатого века, а потом их модифицировали и разноцветными проводами подсоединили к термостату. Бойлеры шипели и ворчали, словно бы ритмично похрапывая вместе с домом, который согревали.
Снова завозились и завизжали крысы, перекрывая шум бойлеров.
Вдруг по каменному полу явственно застучали каблуки.
Смитбек круто обернулся.
– Кто тут? – вскричал он.
Своды и бойлеры откликнулись эхом.
– Кто здесь? – крикнул Смитбек чуть громче. Медленно отступил назад. Он слышал лишь громкий стук собственного сердца.
Глава 31
Марго внесла в статью последнее исправление и отложила корректуру в сторону. Возможно, я единственный редактор в стране, который работает с готовым для набора текстом, подумала она.
Со вздохом откинулась на спинку стула, взглянула на часы: ровно два. Зевнула, потянулась – старый дубовый стул, протестуя, крякнул."
"Редакция «Музееведения» помещалась в душных мансардных комнатах западного крыла музея. Днем в грязное окно заглядывал свет, но сейчас это был черный прямоугольник, и комнату скудно освещала викторианская лампа. Казалось, словно металлический гриб, она выросла прямо из стола.
