Не знал, – ответил Михаил, бросая мимолетный взгляд в полумрак.
– Теперь знаешь, – Эля зашла в тень под лестницей и провела пальцами по деревянным панелям. – В Багряную ночь вход будет открыт, и игроки попытают удачу.
Михаил шел следом, чувствуя, как из-под панелей тянет затхлым воздухом. Тяжелым и сырым.
– Ты меня удивляешь, – сказал он, останавливаясь рядом со своим «сердцем». – Битва не кажется тебе чем-то неправильным и кровавым? Ты не испытываешь жалости к тем, кто спустится вниз?
– Нет. Участники знают, что идут на смерть.
Знают, что утром выйдет только один. Знают, что в случае победы получат Зарок из рук Темного князя. И смогут попросить достойную плату.
– Ты вновь меня удивила, – признался Михаил.
– Чем же?
– Ты так спокойно говоришь о смерти.
– Я хоть и отличаюсь от других Высших и ценю любую жизнь, но я вампир. И не обманываюсь насчет своей природы.
– И что же чаще всего просит выигравший? – поинтересовался он, обдумывая слова Элеоноры.
– Сохранить чью-то жизнь. Лишь единицы приходят сюда за материальным, и еще меньше – за смертью.
Игроки участвуют в Эйтла Ферату от отчаяния, – Темная княжна вышла на свет желтоватых ламп и направилась в сторону «кухни». Обернулась у входа и спросила: – Ты не голоден?
– Нет. Я хотел бы перекинуться парой слов с твоим отцом.
Михаил действительно поднялся на четвертый этаж улья и прошелся вдоль галереи с изображениями мужских и женских лиц на полотнах и пейзажей. Но не нашел то, что ему требовалось – изображение старого улья, расположенного глубоко под землей.
Ему пришлось подойти к кабинету, за дверями которого сейчас восседал Александр, и попросить его о встрече.
Глава 21. Чудо
Настоящее чудо – слышать частое сердцебиение собственного ребенка. Еще не родившегося ребенка. Крохотного, только-только начинающего свой путь. Это чувство не сравнимо ни с чем. В груди поселяется тепло, а перед глазами возникает образ твоего будущего чада.
– Ты тоже слышишь? – поинтересовалась Темная княгиня у дочери.
– Да, мам, – призналась Эля, накрывая плоский живот ладонями.
– Я слышу сердечко сына. Еще такое тихое-тихое.
– Сына?
– Мне так кажется, – она встала с кресла, подошла к матери и разрешила приложить ухо к животу. – Мы же не ошиблись? – спросила, глядя глазами, полными слез."
"– Нет, моя милая. Сердечко бьется чисто и отчетливо. Мой внук наконец объявил о себе, – княгиня отстранилась и усадила дочь рядом с собой.
– Вот видишь, ты тоже думаешь, что это будет мальчик, – Эля стирала со своих щек слезинки.
