— И где же ваш драгоценный супруг? — с легким укором в голосе продолжил свой допрос герцог Камерон, — Чем таким важным он занят, раз решил оставить свою прелестную жену в гордом одиночестве?
Нет, ему гостей разве мало? Нашел, к кому прицепиться…
Но вслух я произнесла другое:
— Он отошел… припудрить носик, — с заминкой завуалировала я тягу к естественной нужде.
Ляпнула первое, что пришло в голову. Ну, а что еще прикажете говорить хозяину вечера, в личных вещах которого варварски порылись, и теперь, радостно размахивая уликами, отправились исполнять свой гражданский долг? То есть, сдавать неугодных и неверных короне.
Правильно, правду в таком случае говорить ни в коем случае нельзя.
Ведь не составит же никакого труда министру быстро обнаружить отсутствие в бальном зале начальника тайной канцелярии. А так выходит, что отлучился он по срочному и невинному предлогу. И вот-вот вернется, как только зов природы его отпустит.
Как по мне, пусть хоть и незатейливая, но вполне достоверная и логичная отговорка.
Искреннее не понимаю, почему ее используют только в отношении к леди, которым с завидной регулярностью необходимо отлучаться в дамскую комнату. Как-будто у мужчин подобных потребностей нет."
"Герцог Камерон в ответ громко расхохотался. Да так, что в нашу сторону начали недоуменно коситься.
— Вы превосходны в своей непосредственности, леди Гейрлейв, — обласкал меня министр финансов.
И не дав мне возможности опомниться и возмутиться, всучил в руки один из бокалов, которые подхватил с подноса у пробегающего мимо официанта.
— За ваше здоровье, — отсалютовал мне своим бокалом герцог Камерон.
Опустошать содержимое лежащего в руке хрустального бокала я не спешила, помня об успокоительной настойке, которая не очень хорошо сочетается с алкогольными напитками, пусть и такими слабыми. И даже не то, что не сочетается, а прямо-таки запрещено смешивать две эти вещи. И пусть действие успокоительной настойки уже закончилось, рисковать мне не хотелось.
А потом мой взгляд, бездумно скользящий по залу, лишь бы не смотреть на герцога Камерона, запнулся на месте, наткнувшись на знакомую огненную шевелюру, который тут быть по определению не должно было.
Но она была, и даже не одна.
Любовница герцога Гейрлейва излучала уверенность, спокойствие и счастье. Да, эта безупречно красивая женщина выглядела до отвратительного счастливой и довольной жизнью. И вот уж совсем не была похожа на женщину, пару дней назад расставшуюся с любимым человеком.
