Но, — Алмир сделал небольшую паузу, — Это не единственная причина, по которой я пошел на этот брак.
Чего и следовало ожидать. Ведь не поверила же я всерьез рассказам о его благородстве и моей очаровательной красоте, которая могла пленить герцога? Не поверила же? Уверена, что герцогом Гейрлейвом интересовались женщины намного красивее меня. И вчерашний визит его любовницы прямое тому подтверждение.
Умом я понимала, что Алмир повел себя благородно, когда предпринял попытку ухаживать за мной и выставил все так, будто мы добровольно пошли на этот брак.
Даже невзлюби мы друг друга с первой встречи, от брака бы никто не отступился. У каждого из нас, похоже, был свой резон соглашаться с завещанием отца.
Но все равно мне было неожиданно больно и неприятно от того, что глава тайной канцелярии имел корыстные мотивы на этот брак. Хотя и сама от него не далеко ушла.
— Так, зачем же вам еще понадобилась жена? — попыталась придать голосу равнодушный оттенок.
И, судя по тому, как скривился герцог, у меня это получилось.
— Порой, Ханни, обстоятельства складываются таким образом, что случайные события выстраиваются в единую логичную цепочку, — вздохнул супруг, — И благодаря подобному стечению обстоятельств я все больше начинаю верить в судьбу.
— Это вы о чем? — осторожно поинтересовалась у герцога.
Когда папеньку тянуло на философию по утрам, ничем хорошим это не заканчивалось. Не знаю, насколько герцог Гейрлейв в этом вопросе похож на моего отца. Но очень хочется верить, что подобная закономерность присуща далеко не всем мужчинам.
— Сейчас я расследую одно дело, — признался Алмир со вздохом, — Одно очень важное дело. Обо всем я не могу тебе рассказать. Но, поверь, все очень и очень серьезно. И главная проблема заключалась в том, что, чтобы приблизиться к возможным преступникам, мне необходимо было жениться.
А я поперхнулась чаем, который так неосмотрительно решила выпить в этот момент.
— Это где же такие правила прописаны? — сиплым голосом поинтересовалась я.
— Понимаешь, Ханни, — вновь вздохнул герцог Гейрлейв, откидываясь на спинку стула, — Здесь, в Харпендере, для меня открыты все двери.
Но в столице таких, как я, влиятельных и родовитых, полно. Есть места, где мне, скажем так, не рады. А на некоторые приемы можно попасть только после того, как обзаведешься спутницей жизни.
А я ясно поняла одно — Харпендеру до столицы очень далеко. Здесь герцога Гейрлейва считали чуть ли не божеством. А в столице еще и пускать куда-то не хотят.
