То, что должно было произойти после этого ужина, они оба понимали, и оба волновались, поэтому вино было выпито все, без остатка. Не сказать, что алкоголь помог успокоиться Марусе, скорее уж, примирил ее с предстоящим неизбежным."
"Вино выпито, ужин съеден, стол задвинут на место. И как быть дальше? Начать самой раздеваться? Маруся расстегнула пуговку на блузке, Толик жадно впился в нее взглядом. Нет, надо яркий свет выключить и дверь на ключ закрыть. А то мало ли кого за солью к ним принесет? Сначала, конечно, все стучат, но потом сразу же и открывают, не дождавшись ответа.
Не хотелось быть застигнутыми в самый неподходящий момент.
Да! Точно! Маруся зажгла свою настольную лампу – она у нее была красивой и отбрасывала красивые блики на стенку, создавала уют, девчонки всегда ее по вечерам зажигали. Так, лампа зажжена, теперь – выключить свет и запереть дверь. Но сначала все-таки свет. Маруся шагнула к выключателю у двери, щелкнула им и тут же повернула ключ в замке. Казалось, что замок щелкнул, как хлопок выстрела на старте.
На обратной дороге от выключателя к кровати ее и обнял Толик, начав жадно целовать. До этого вечера его поцелуи были робкими и несмелыми, а тут такая прыть! Но Марусе даже, кажется, понравилось, она отвечала ему с таким же пылом.
О том, что у Толика это тоже было в первый раз, Маруся уже поняла. Как поняла? Да по его трясущимся рукам и по его неумелым попыткам ее раздевать. Начал тогда Толик почему-то не с пуговок на ее блузке, а сразу с юбки, точнее, с молнии на ней.
Если бы не выпитое ими тогда для храбрости вино да не закрытая ею самой на ключ дверь, Маруся выгнала бы Толика. А так уже было неудобно и глупо: то сама закрывает дверь на ключ, то сама же открывает ее и выгоняет парня. Маруся уже поняла, что ей не понравится то, чем они тут собрались заняться, но решила идти до конца. И пошла.
У Толика получилось все сумбурно и быстро. Он полежал с блаженной улыбкой на лице, а потом заерзал, попытался сделать и ей приятно рукой, но Маруся оттолкнула его руку и попросила уйти: ей было больно и обидно.
Между ног саднило, и было еще что-то мокрое и липкое, а еще она злилась. Не на Толика. На себя. Получилось все глупо и стыдно.
Толик послушно ушел, а она, поплакав в подушку, заставила себя встать и сходить в душ. Хотелось смыть с себя и свою кровь, и сперму Толика. О предохранении они не подумали.
На следующий день, с утра пораньше, Маруся уехала домой на все выходные и на звонки Толика не отвечала.
