"
"Маруся, увидев и его хромоту, которая, определенно, стала сильнее, и то, как он поморщился, опускаясь на кровать, дернулась было к нему, но остановила сама себя, хотела вернуться в прежнее положение, но не смогла, потому что Вячеслав поймал ее руку и притянул к себе, положив ладошку девушки на бедро своей больной ноги. Маруся замерла: до сегодняшнего дня он не позволял касаться своей больной ноги так явно, если только вскользь и случайно, а тут вдруг вот так, да еще и сам положил. Она почувствовала тепло его тела всей ладошкой.
Сверху ее рука была прижата к больной ноге большой и теплой ладонью Вячеслава, которая, Маруся это точно чувствовала, сейчас дрожит. А он еще и произнес, попросив:
– Марусь, не бойся меня, пожалуйста. Я не сделаю тебе больно, обещаю! Я теперь не могу без твоих касаний, даже, как видишь, нуждаюсь в них.
Маруся забыла, как дышать, а потом, сделав, наконец, рваный вдох, произнесла, боясь поднять на него глаза:
– Я не тебя боюсь, а другого. Ведь я же вчера… там, с ним… – Маруся помолчала.
– А если он заразил меня?
– Не говори ерунды, глупая! – Вячеслав улыбнулся, Маруся слышала это по его голосу. – Я уже прижимался сегодня к тебе ночью, так что знай, в случае чего вместе будем лечиться. Но, спешу тебя успокоить, если можно так сказать: этот недомужчина, как выяснилось, патологически боится заразиться. И, в первую очередь, болезнями, передающимися половым путем. Пунктик у него на этой почве, как выяснилось. Он и сексом-то мог, оказывается, заниматься только с совсем неопытными девушками, точнее, девочками, которые не только девственницы, а вообще еще ни разу ни с кем не целовались, – Вячеслав скрипнул зубами и чуть сильнее сжал пальцы Маруси, – да, ты была первой женщиной в его жизни.
До этого он или боялся, или комплексовал и ни к одной женщине даже не прикасался. Знал, все ж-таки, гад, о том, что с его стручком не все, как у нормальных мужиков. Не знаю, да и не хочу знать, что там с ним не так!
– Карандаш, – произнесла Маруся машинально и только после того, как Вячеслав повернулся к ней, поняла, что не очень это достойно – обсуждать с ним этого урода.
– Что, прости? – переспросил Вячеслав.
– У него там, грубо говоря, карандаш, – решила закончить, раз уж все равно начала, – у тебя – банан, а у него – карандаш. И нет, я не специально сравниваю вас. Нельзя сравнить несравнимое! Скорей, это к вопросу, что с ним, точнее, у него там, не так. Прости, я не хотела!
Маруся произнесла это, боясь поднять на Вячеслава глаза.
