Поверь, я целый год практиковался, чтобы исправить то, что тогда сделал неправильно! Вот так, умница! Расставь ножки пошире, дай мне полюбоваться на тебя! О, да! Вот так, умница! Ты же не будешь возражать, что я тебя немного пофотографирую, правда? Скажи, тебе нравится, когда тебя так ласкают?
– Да! – Маруся произнесла это, будто в тумане. Руки и ноги вели себя так, будто не принадлежали девушке. Мозг слышал обволакивающий голос парня и послушно выполнял команды.
– Ты тоже будешь течь и стонать подо мной, как текли и стонали они все! Все, кроме тебя.
А я привык все доводить до конца, в том числе, и первый опыт. Нет, мы сделаем это с тобой вместе. И в этот раз идеально."
"Его голос туманил мозг, а его руки и губы, казалось, были везде и сразу. Уже в следующее мгновение Маруся поняла, что лежит на своей кровати совершенно голая и в совершенно бесстыдной позе. Как? Когда она успела раздеться? Парень зашуршал какой-то оберткой и устроился между ее ног.
– Ты же у нас умная девушка и понимаешь, что без презерватива у нас не может быть секса, верно? Зачем нам с тобой дети, правильно? – услышала Маруся мужской голос.
Толик? Откуда здесь Толик? Почему Толик?
– Нет! Толик, нет! – Маруся сделала попытку отодвинуться.
– Да когда же ты уже поймешь, что я тот, кто тебе нужен?! – парень, казалось, разозлился и, придавив Марусю к кровати, резко, одним толчком вошел в нее.
Маруся вскрикнула, но больше от того, что он надавил на ее больное плечо, чем от того, что ей было больно между ног.
Там она не почувствовала совсем ничего. А ведь парень сейчас даже двигает тазом, она чувствует шлепки и даже толчки. Почему она не чувствует его в себе?
– Ах, ты, шалава! Да у тебя же после меня не только этот убогий инвалид был, да? Можешь не врать мне! Конечно, не только он, я и сам это чувствую! Да у тебя ж тут уже не та узенькая щелочка, что впустила меня первым, а целое дупло! – раздался злой голос парня над ухом, и в следующее мгновение парень перестал делать свои поступательные движения тазом и слез с девушки.
Маруся опустила глаза на его пах и чуть не рассмеялась в голос. То, что у Вячеслава было внушительного размера, у Толика было до неприличия длинным и тонким. “Карандаш, – это сравнение Марусе пришло на ум лишь при взгляде на достоинство Толика. – Если у Славы банан, то у Толика карандаш”. Да, точнее, пожалуй, и не скажешь. Представив сейчас мысленно эти два предмета, Маруся поняла, почему она не чувствовала Толика в себе.
