Теперь работают вместе в одном ресторане. Игнат на мясных блюдах, Марина на холодных закусках. О, салаты ее конек! Вот фраза, что женщина из ничего может сделать салат – это точно про нашу Марину! – Маруся рассмеялась. – И скандалы из ничего она не устраивает. Ей некогда. У них с Игнатом две дочки. Двойняшки. Старшие двоюродные братья, сыновья Василия и Анны, называют их ""Одинаковые"". А они им за это мстят. На свой манер.
– Что, так похожи?
– Одно лицо! – Маруся рассмеялась, – И девчонки этим бессовестно пользуются.
– В школе?
– Да везде! Их только Марина да я и можем различать. Но девчонки добрые, от их проказ никто особо и не страдает. Просто у них это игра такая – заметят или нет.
– И часто замечают?
– Почти никогда, а они и рады этому. Ну, а теперь мой самый младший старший братик. Иван.
Вячеслав заметил, что при упоминании этого брата Маруся вздохнула. Он не торопил, к тому же, она уже говорила, что он передвигается на коляске.
– Твой самый любимый брат, да? Я прав?
– Что, это так заметно?
– Да.
Ты говоришь о нем по-другому.
– Да, Иван мой самый любимый брат. Он старше меня на 14 лет. Когда он уходил в армию, мне было всего 5 лет. Я ревела белугой. Не хотела его отпускать. Он больше всех со мной нянчился в силу своего возраста, вот я и ревела. Соседка даже одернула меня, мол, я так беду накликаю, – Маруся вздохнула и продолжила:
– Соседка – старый человек, что с нее взять? Иван у нас программист, работает на дому. Его жена Настя – медсестра. У них один сынок. Мой самый младший племянник.
Сейчас Коленьке три. Смешной такой.
Голос Маруси звучал сейчас совсем по-другому. Тепло и даже нежно.
""Не скажи она, что говорит сейчас о ребенке, я бы даже начал ревновать, честное слово!"" – Вячеслав усмехнулся, а вслух сказал:
– Так, смываем бальзам и можем выходить. Если хочешь, я помогу тебе помыться полностью.
– Для этого мне придется снять футболку, – Маруся развернулась сейчас лицом к Вячеславу и смотрела в упор, – Слав, что происходит? Ты боишься показать мне свое тело? У нас уже все было.
Вчера. Если ты не забыл. И если память мне не изменяет, то ты вчера уже был без одежды.
– Не забыл. И не забуду. Такие моменты не забываются, поверь, – он улыбнулся и, обхватив ее лицо, поцеловал, поправил волосы, убрав с лица прядку, – да, вчера я был без одежды, но при слабом свете ночника. А здесь сейчас свет яркий. Поверь, тебе незачем видеть мои шрамы на больной ноге, впрочем, как и саму ногу тоже. Знаешь, не все шрамы добавляют шарма мужчинам.
