– Нестрашно: я привыкла жить в своем доме, – лишь произнеся это, Маруся поняла, как это звучит, – ой, прости, я не это имела в виду!
Вячеслав начал улыбаться еще шире, а Марусе стало обидно до слез. Поняв, что в носу защипало, она отвернулась. Смешно ему, видите ли!
– Марусь, не обижайся! Ты очень хорошая девушка, очень! У меня таких хороших и чистых, как ты, и не было никогда, веришь? Но зачем тебе больной калека? Мне через 5 лет предстоит еще одна операция, только уже на другой ноге. Ты знаешь, каково это – жить с калекой? – спрашивая это, Вячеслав ожидал услышать что угодно, но только не это.
– Знаю. Я знаю, каково это жить с калекой, как ты говоришь. Мой брат Иван – колясочник. Не ходит. Совсем. Он из армии таким вернулся. Да я тебе ведь это уже говорила. Сейчас Иван женат, у них растет сын. Они с Настей счастливы и любят друг друга. Иван все делает сам. Даже машину водит. Вон сосед твой, Гарик, подтвердит, если мне не веришь.
– Гарик? – настала очередь Вячеслава задавать глупые вопросы.
– Да, Гарик! – Маруся кивнула.
– Они с Иваном учились в одном классе, он все об Иване знает. Он, когда не сидел в местах не столь отдаленных, часто приходил к Ивану.
Резко выдохнув, Маруся, сменив тему, произнесла:
– А знаешь, ты прав! Не буду я тебе навязываться. Прости! Я завтра съеду. Иван же вон без ног справляется, и я смогу! – Маруся глубоко вздохнула и шагнула к столу, намереваясь открыть коробку и порезать торт.
Подергав крышку и так и сяк, поняла, что одной рукой ей не справиться, и почему-то именно это стало последней каплей: слезы сами полились из ее глаз, и она разрыдалась как маленькая.
– Глупая ты моя девочка! – Вячеслав аккуратно развернул ее к себе и, обняв одновременно нежно и крепко, прижал к своему телу. Начал целовать ее в лицо и в эти, не желающие останавливаться, слезы, льющиеся сейчас по ее щекам: – Ну, что ж ты плачешь-то, а? Было бы из-за кого, в самом деле! Из-за калеки! Глупышка!
Маруся, всхлипнув, обняла его в ответ здоровой рукой и просто прижалась к его груди.
Постояв и поняв, что успокоилась, спросила уже туда, в его свитер:
– А может, ну его, этот торт, а? Пойдем спать?
– Пойдем! – рассмеялся тихим смехом Вячеслав, но с места не сдвинулся, лишь прижал ее к себе еще сильнее.
А Маруся, поняв, что именно ей сейчас упирается где-то в районе живота, покраснела. Желание Вячеслава чувствовалось через его джинсы, упираясь сейчас ей живот. Маруся была значительно ниже, а потому и получалось, что именно в живот.
