Гораздо логичнее винить в моих видениях усталость и недосып, чем думать, что женщина умудряется на протяжении нескольких месяцев изображать инвалидность. Безо всяких очевидных причин.
Кроме того, я еще не дочитала ее. И не знаю, чем все закончится. Я не знаю, что произошло с Харпер или Частин, и идет ли об этом речь в рукописи вообще.
Читать осталось немного. Наверное, я выдержу всего одну главу, а потом придется снова приходить в себя от ужасов этой истории. Проверяю, закрыта ли дверь кабинета, начинаю следующую главу и решаю пропустить ее, как и несколько остальных.
Я не хочу читать даже про простой поцелуй, а уж тем более про секс. Не хочу испоганить наш поцелуй чтением о том, как он делал это с другой.
Пропустив очередную откровенную сцену, я добираюсь до главы, где может быть описана гибель Частин. Снова проверяю дверь и начинаю читать.
Глава тринадцатаяЯ забеременела Крю через две недели после того, как наврала Джереми о своей беременности. Словно на мою сторону встала сама судьба.
Я поблагодарила Бога молитвой, хотя и не верила в его участие.
Думаю, Крю был хорошим младенцем. На тот момент я зарабатывала так много денег, что могла позволить себе круглосуточную няню. Джереми ушел с работы и сидел дома с детьми, и няня была не слишком нужна, поэтому я называла ее домработницей, но она была няней.
Она позволила Джереми каждый день работать дома. У меня в кабинете установили новые окна, и я могла наблюдать за ним практически с любого ракурса.
Какое-то время все шло хорошо.
Я брала на себя легкие аспекты материнства, предоставляя Джереми и няне тяжелые. И очень много путешествовала. Приходилось ездить в книжные туры и на интервью, и хотя мне не нравилось расставаться с Джереми, он предпочитал оставаться дома с детьми. Со временем я научилась ценить эти поездки. Заметила, что после недельного отсутствия Джереми уделяет мне почти столько же внимания, как до появления детей.
Иногда я обманывала его: говорила, что мне нужно в Нью-Йорк, а сама бронировала квартиру в Челси и проводила неделю перед теликом.
А потом возвращалась домой, и Джереми трахал меня, словно в первый раз. Жизнь была прекрасна.
Пока все не кончилось.
Это случилось мгновенно. Словно солнце замерзло и перестало освещать наши жизни, и, как бы мы ни старались, его лучи до нас больше не добирались.
Я стояла возле крана и мыла курицу. Чертову сырую курицу. Я могла делать что угодно… Поливать лужайку, писать, вязать, что угодно.
