Еще позже, опять-таки на Котельном, Санников нашел довольно старую юкагирскую могилу со множеством вещей и даже остатки суденышка явно не русской работы. В центральной части острова обнаружил многочисленные кости и черепа быков, лошадей, буйволов и овец. Это, по мнению Геденштрома (и не его одного), наглядно свидетельствовало, что в древние времена климат на Новосибирских островах был гораздо мягче – все эти животные в арктических районах не живут.
Тут-то в ледяном море и возникла неведомая земля. Помаячила даже трижды…
С берегов Новой Земли Геденштром, а затем Санников увидели вдали… землю.
Точнее, некую синеву – но Санников, старый путешественник, уверял, что это не синева неба – именно такую он видел десять лет назад над островами Столбовой и Фаддеевский. Он полагал, что и это – остров. Геденштром с ним согласился. И вспомнил: еще в XVIII веке о какой-то земле сообщал сержант Андреев, не сумевший тогда к ней приблизиться.
Сам Санников отправиться на северо-восток, к таинственной земле, не мог: собаки в его упряжке были очень изнуренными, корма для них почти не было, и пускаться во льды было бы слишком рискованно.
На северо-восток двинулся Геденштром, у которого упряжка была гораздо лучше.
Увы… Оказавшись довольно близко от загадочной «синевы», Геденштром обнаружил, что это не остров, а скопление ледяных громад высотой более тридцати метров. Сплошным берегом они казались только издали, а вблизи выяснилось, разделены расстояниями в несколько верст…
Первая Земля Санникова оказалась «пустышкой», скопищем льда.
Однако несколько позже Санников с острова Котельный увидел на северо-западе, примерно в 70 верстах, вторую – и на сей раз был уверен, что это не нагромождение исполинских ледяных глыб, а «высокие каменные горы». На сей раз он пустился к ней на собачьей упряжке, но вскоре наткнулся на широкую полосу чистой воды и вынужден был вернуться. Точно так же вернулся потом пытавшийся пройти его маршрутом казачий сотник Татаринов, встретив огромную полынью…
Неведомая земля помаячила и в третий раз.
Санников увидел ее с берегов той же Новой Сибири, на севере – и вновь был уверен, что видел не глыбы льда, а самые настоящие скалистые берега. Пустился в ту сторону на собаках – но, как и в первый раз, дорогу преградила огромная полынья, протянувшаяся в обе стороны до горизонта.
Экспедиция Геденштрома закончилась, и Санников вернулся к своему прежнему занятию. Однако, в отличие от многих исследователей «из простых», остался в памяти серьезных людей.
