Ему предоставили свободу выбора: идти либо Северо-Западным проходом, либо к востоку мимо Новой Земли.
Должно быть, по уже сложившейся традиции, Гудзон сначала направился к Новой Земле и в третий раз наткнулся на непроходимые льды. И пошел к берегам Америки, к Ньюфаундленду. Никакого прохода не обнаружил и там. Правда, несколько открытий совершил. Именно он первым из европейцев вошел в нынешнюю Нью-Йоркскую бухту и открыл устье реки, впоследствии так и названной в его честь – Гудзон. (После его возвращения и отчета голландцы именно там основали город Новый Амстердам, довольно быстро ставший Нью-Йорком.
)
Гудзон был искусным моряком, но человеком явно тяжелым и с людьми сходился плохо. Отношения с командой обострились настолько, что Гудзон, всерьез опасаясь бунта, решил вернуться в Голландию, а по дороге по какой-то надобности зашел в английский порт Дартмур.
Англичане в те времена (да и гораздо позже) не заморачивались ни толерантностью, ни политкорректностью, ни тем более играми в демократию.
Они просто-напросто захватили корабль со всей командой, запретили Гудзону выезд из страны и поставили ультиматум: либо он всю жизнь так и просидит на их острове, либо поплывет совершать новые открытия, но уже под английским флагом и для Англии.
Так что Гудзон помимо воли вновь угодил на английскую службу. Ему дали небольшой кораблик с экипажем в 23 человека, а зная его скверный нрав, назначили старшим офицером своего надежного человека.
Все же нрав Гудзона хозяева Ост-Индской компании изучили недостаточно.
Навязанного ему «надсмотрщика» Гудзон преспокойным образом высадил на берег в устье Темзы и ушел в открытое море. Недовольные этим моряки пытались поднять бунт, но на сей раз как-то обошлось.
Название кораблика «Дискавери» (что означает по-английски «открытие») поначалу себя оправдывало. Гудзон открыл пролив между полуостровом Лабрадор и островом Баффинова Земля. Потом корабль выплыл на свободное ото льда обширное морское пространство, которое сам Гудзон посчитал морем, так и записав в судовой журнал.
На самом деле это был обширный залив, названный впоследствии Гудзоновым.
Залив, пролив, река… Я могу и ошибаться, но, по-моему, это рекорд – три раза имя капитана повторилось на географической карте, причем и залив был большой, и пролив солидный, и река немаленькая. Но все это Гудзону счастья не принесло…
Видимо, отношения с командой вновь обострились – назревал новый мятеж.
