Однако в ней было и нечто не столь радужное: «Местами скорость встречного ветра достигает ста километров в час…»
А еще через полчаса – вторая радиограмма, всполошившая всех в штабе перелета: «Крайний правый мотор выбыл из строя из-за порчи маслопровода. Высота 4600 м. Идем в сплошной облачности. Ждите».
Синоптики добавили тревоги: прямо по курсу Леваневского идет навстречу мощный циклон. А это не только сильнейший встречный ветер, но и высокая, на километры облачность. Поднять над ней тяжелую машину (к тому же перегруженную) у Леваневского не было возможности.
Уже в наши дни опытные летчики реконструировали действия, которые Леваневский просто обязан был предпринять.
На самолетах более поздних лет (но не во времена Леваневского) появился прибор для флюгирования винта. Суть проста: прибор этот держит неподвижными лопасти остановленного мотора. Но винт крайнего правого двигателя «Н-209» раскручивал поток сильного встречного ветра и работал, как мощный тормоз, отклоняя машину с курса, вправо.
Чтобы удержать прежний курс, нужно было прилагать нешуточные усилия. Чтобы компенсировать эту опасную помеху, Леваневский должен был (должен был!) либо выключить крайний левый мотор, либо перевести его в самый медленный режим работы. Так что дальше он, собственно, шел только на двух.
Дальше? Дальше кончаются, как обрубило, достоверные данные, начинаются исключительно версии, гипотезы, догадки и домыслы. Почему-то телеграмма об отказе крайнего правого мотора была в свое время официально признана последней достоверной.
Хотя были и другие…
Но сначала – о поисках. Первыми рванулись в воздух американские самолеты – им с Аляски было ближе. Сначала – три, потом еще четыре, в том числе и тот, который вел опытнейший американский ас Хьюберт Уилкинс. Вскоре прибыли пятнадцать советских, в море вышли ледокол «Красин» и пароход «Микоян». Летчики успели сделать лишь несколько вылетов: навалилась долгая пурга, бушевала метель. Всем пришлось садиться. Туман, снегопад с дождем, вдобавок наступила полярная ночь…
Самолеты простояли на земле с 15 августа до 7 октября.
Все это время оставались шансы, что «Н-209» совершил где-то посадку и экипаж жив. На борту «Н-209» был запас продуктов на полтора месяца, палатки, теплая одежда, оружие с патронами, сигнальные ракеты. Так что хоронить экипаж Леваневского не спешили.
Едва погода улучшилась (нельзя сказать, что намного), самолеты поднялись в воздух. Пилоты, как говорится, рвали жилы.
