Ночь на несколько дней исчезла. Стояли белые ночи, словно в Петербурге, – там, где их никогда не бывало ни прежде, ни потом. В Кургане было так светло, что можно было свободно читать и писать без огня. В Костроме посреди ночи, не напрягая глаз, читать напечатанные мелким шрифтом газеты. В Тамбове – фотографировать. На Средней Волге три дня наблюдали натуральнейшие… северные сияния.
Повсюду появились цветные зори. Над Балтийским побережьем России – пурпурные. В той же Костроме ночные тучи были освещены желто-зеленым светом, иногда переходившим в розовый и золотисто-розовый.
Томская газета описала один из закатов так: «Во вторник, 17 июня, в Томске наблюдался необыкновенно красивый закат солнца. Полнеба было окрашено в яркий красный цвет, внизу, почти около самого горизонта, видна была узкая светло-зеленая полоска, которая отделялась от остального неба длинной темно-свинцовой тучей, все вместе представляло замечательное эффектное зрелище».
Белые ночи стояли в Московской губернии, в Могилевской, в Кракове и германских городах.
Высоко в небе светились серебристые облака. (Кстати, твердого научного объяснения эти атмосферные феномены не получили до сих пор.)
Последствия? А вот представьте себе – никаких. Академия наук Тунгусскую катастрофу проигнорировала. Совершенно. Не было не то что экспедиций, но хотя бы запросов в Енисейскую губернию, вопрошавших: господа, а что, собственно, у вас там стряслось? Как выражаются в Интернете, полный игнор.
В советские времена модно было ссылаться на «дремучую тупость» и «косность» академии – что крайне несправедливо и даже унизительно для русской науки, стоявшей тогда на высоком уровне.
Причины следует искать в другом, и их, пожалуй, можно реконструировать."
"В Академии наук не было особой структуры, конторы, отдела – называйте как хотите, – который специализировался бы на изучении метеоритов. В России (да и во всем мире) еще не было ученых узкой специализации – метеоритологов.
Только при советской власти появилась Метеоритная комиссия при скадемии, позже преобразованная в Комитет по метеоритам. Многие научные дисциплины не были так четко разделены, как теперь, – к примеру, чуть ли не десяток их объединялся в «естествоведение». Кто не «технарь», тот «естественник». Примерно так.
Вот и случалось частенько, что те или иные природные явления исследовали не специалисты (даже если они имелись), а любители из других областей наук.
