На поляне появился майор Полевой, поманил Точилина:
– Лейтенант.
Точилин с сожалением развёл руками, давая понять, что он очень востребован, ушел.
– Зачем ты с ним так разговариваешь? – с упрёком спросила Вероника.
– Как?
– Неуважительно.
– А он заслуживает уважения? – простодушно ухмыльнулся Костя.
– Прекрати вести себя как избалованный ребёнок!
– Ещё чего! – фыркнул молодой человек. – Ты мне не мама, указивки не давай. Я уже вырос из коротких штанишек.
– Что-то не особенно заметно.
– Ладно, не буду, – пробурчал Костя.
– Посмотрим, что скажет твой Макс, когда вернётся.
– Что ты имеешь в виду?
– Думаешь, я не вижу, что этот красавец вьётся вокруг тебя соловьём?
– Дурак!
– Конечно, дурак, – согласился Костя, не относя сказанное к своей личности. – С другой стороны, он ведь не знает нашего майора, вот и смелый.
– Я о тебе.
– А я тут при чём? – удивился ботаник.
Сергей Макарович, всё это время простоявший неподалёку и прислушивающийся к перепалке молодых людей, усмехнулся и отошёл.
Жизнь брала своё, и даже в иной вселенной, по многим параметрам далёкой от родной планеты, люди оставались людьми, не теряя ни чувства юмора, ни практичной сметливости, ни желания понравиться, ни любви.
Защемило сердце.
Вертолёт с четырьмя пилотами слишком долго не возвращался.
По мысли Савельева, для того, чтобы стряхнуть с себя рой шмелей, достаточно было разогнаться до приличной скорости или подняться до высоты, на которой не летают никакие насекомые.
На все эти маневры требовалось от силы несколько минут. Однако вертолёт отсутствовал уже минут сорок, и это начинало напрягать.
Сергей Макарович подошёл к Плащинину, копавшемуся в выгруженных из вертолёта припасах.
– Виктор Викторович, вам не кажется, что «вертушка» слишком долго не возвращается?
– Кажется, – разогнулся Плащинин. – Но ведь мы не можем связаться с ними.
– Ещё раз предлагаю убраться отсюда, и чем быстрее, тем лучше."
"Генерал задумчиво вытер руки травой, оглядел небо над лагерем, в синеве которого плавилось стоящее в зените светило Большого Леса.
– Хорошо-то как, полковник… словно и нет на свете мрака, войн, зла и боли…
Савельев промолчал, не понимая расслабленности генерала. Беспокойство в душе перерастало в тревогу, и расслабляться, по его мнению, не стоило.
Плащинин встряхнулся.
– Вы правы, Сергей Макарович, лучше перестраховаться… – Генерал умолк.
Издали послышался приближающийся рокот вертолёта.
