Виконт говорил серьезно. Лили забеспокоилась. Она опасалась серьезного Медфорда.
— Для этого будет масса времени, Медфорд, — со смехом сказала она, пытаясь развеяться.
Он встретился с ней взглядом.
— Я много раз просил вас называть меня Джеймс.
Лили медленно кивнула. Она не могла назвать его «Джеймс» по той же причине, по которой не могла называть Энни «Энн». Она не желала, чтобы эти в ее жизни люди изменились, стали другими, не такими, как она хотела. Ей достаточно перемен в жизни.
— Еще раз благодарю, — сказала она, — что вы позволили Эвансу с собаками поселиться в ваших владениях.
Мне было ужасно неловко просить о таком одолжении, но…
Медфорд взял ее под руку.
— Не упоминайте об этом. Вы знаете, что я всегда помогу вам, чем могу.
— Вы должны вычесть стоимость их проживания и содержания из моего заработка за следующий памфлет. Я на этом настаиваю.
— В этом нет никакой необходимости, — покачал головой Медфорд.
Лили бросила на него предостерегающий взгляд.
— Пожалуйста, Медфорд, вы должны обещать мне.
Медфорд вздохнул.
— Хорошо. Я отказываюсь спорить с вами.
Лили осторожно присматривалась к нему. Она подозревала, что он станет утверждать, что она заработала больше, чем это было на самом деле. Она знала, что стоит ей только попросить, и Медфорд позволит ей остаться в Лондоне на его попечении. Но было бы неприлично использовать его. Он уже столько сделал для нее."
"Медфорд проводил Лили в свою личную ложу. Ах, если бы она испытывала хоть какую-то искорку чувства к Медфорду.
Хоть кроху любви или вожделения. Медфорд славный малый. Что с ней не так, если она не влюбилась в него без памяти? Не сказать, что и он безумно в нее влюблен. Но как бы там ни было, они останутся друзьями и деловыми партнерами. Она отблагодарит Медфорда, как только получит деньги за второй памфлет. И будет наслаждаться, наблюдая, как гибнут мечты Колтона, так же, как он погубил ее мечты пять лет назад. Мечты, о которых она только недавно позволила себе снова грезить, но он разбил и их.
От этого стало только хуже.
Перед началом спектакля Лили вышла в дамскую комнату. Там она поспешно вернула себе румянец, пощипав щеки, и приложила ко лбу носовой платок. Она несколько минут ровно дышала в надежде утихомирить в голове тревогу и готовясь радоваться предстоявшему развлечению.
Вскоре заиграла музыка, и Лили поспешила на свое место. Идя через фойе, она слишком поздно заметила в тени мужчину, небрежно прислонившегося к стене.
