Как ты думаешь, какая репутация у тебя будет с таким поведением? У тебя дебют через два дня!
— Это всего лишь безобидная болтовня, — пожала плечами Энни. — Мистер Иглстон все время находился по другую сторону балюстрады.
Лили вздохнула.
— Энни, это не имеет значения, и ты это знаешь. Хорошо воспитанные юные леди не выходят по ночам из дома поговорить с незнакомыми джентльменами.
— Он не незнакомый. И я вышла всего на несколько минут. — Энни сердито посмотрела на сестру и быстро отвернулась.
— Я твоя опекунша, твоя сестра.
Мне положено присматривать за тобой, проследить, чтобы ты не погубила свою репутацию и…
Энни вихрем повернулась к ней:"
"— Моя репутация? Какая ирония судьбы, что о моей репутации заботится автор самого скандального памфлета за последнее десятилетие.
Лили сжала переносицу.
— Это совсем другое дело, и ты хорошо это знаешь. Написав этот памфлет, я сделала то, что должна была сделать, а вот твоя репутация — это моя самая большая забота. Мистер Иглстон ведет себя неподобающе, и мне это не нравится.
Энни всплеснула руками.
— О, ты-то ведь никогда не совершала такой ошибки и не разговаривала ночью с мужчиной, Лили? Ты само совершенство. Ты никогда не делала ничего неожиданного и не влюблялась.
— Любовь? — усмехнулась Лили. — Ты не знаешь, о чем говоришь.
Энни сложила руки на груди и постукивала ногой по мраморному полу.
— Я знала, что ты скажешь, когда встретишь мистера Иглстона. Знала. Ты такая… такая предсказуемая, Лили! — Энни повернулась и побежала вверх по лестнице.
У Лили плечи поникли. Она бросила перчатки, веер и сумочку на столик у двери и побрела в темную гостиную. Опустившись на диван, она повесила голову. Как получилось, что этот вечер пошел наперекосяк? Когда все так запуталось?
Предсказуемая! Такой она стала? В ней нет ничего удивительного? Никакой тайны? И что в этом плохого? Ответственные люди всегда предсказуемы. А кто не предсказуем? Пьяницы, картежники и глупенькие юные девицы, верящие в любовь. Быть предсказуемой совсем неплохо.
Лили подперла подбородок рукой, а другой поглаживала примостившегося рядом Леопольда.
Что ей делать? Она уже продала все, что у нее имелось, включая драгоценности матери и дорогой отцовский ящик для сигар. Теперь единственные ценности — это предметы лондонского дома Мерриллов, но дом и все в нем принадлежит новому графу. Она предпочла бы жить на улице, чем позорить себя воровством. Да, в последнее время все очень осложнилось. Но с этим ничего не поделаешь.
