Ваш отец не допускал сплетен. Конечно, подозрения были у всех, но никто ничего не знал наверняка.
— Тогда продолжайте хранить этот секрет, — велел ей Девон. — У Джастина будет довольно трудная жизнь и без оповещения о подробностях его происхождения.
— Да, милорд, конечно. Все, что хотите. Я так виновата. Простите.
— Вам не за что извиняться, миссис Эпплби. Во всем виноват только мой отец.
— Да, милорд, — мрачно кивнула экономка. — Приготовить вам комнату? Вы останетесь на ночь?
Он отодвинул полупустой стакан и прижал ладонь ко лбу.
Перстень Колтонов холодил висок. Девон снял его с пальца и смотрел на него, пока все не поплыло перед глазами.
Проклятое кольцо. Джордан однажды спросил его, почему он не купит взамен новое. Если бы все было так просто. Нет, это кольцо было заработано каждой клеточкой того человека, каким стал Девон за прошедшие пять лет.
Он сжимал кольцо в кулаке, пока оно больно не впилось в ладонь. От чего он отказался ради этого кольца и обещания, которое дал человеку без чести?
От Лили.
Она именно такая, какой он считал ее пять лет назад. Искренняя. Непосредственная. Ей пришлось бороться за себя все эти годы, и жизнь ее была нелегкой. Лили жила в аду. И она справлялась с этим, как только могла, со всей силой, порожденной необходимостью.
Он любил ее пять лет назад, потому что она не обращала внимания на пересуды и сплетни. Она видела его, и только его. Его больше не волновало то проклятое письмо, которое она написала. Лили вышла бы за него, если бы он приехал в то утро.
Он знал это. Он прочитал правду в ее глазах в ту ночь на балконе, на загородном балу Аткинсонов."
"Девон закрыл глаза и запрокинул голову. Какая ирония судьбы. Он думал, что умеет просчитывать шансы. В игре он всегда был непревзойденным мастером. Люди что карты — предсказуемые, ходы легко просчитываются. Но не Лили. Она совершенно непредсказуема. И он не может жить без нее.
Он открыл глаза и снова взглянул на кольцо. Медфорд был прав, назвав его дураком. Ему потребовалось пять лет, но он отыграл этот злосчастный приз.
Девон повернулся к экономке:
— Нет, миссис Эпплби, на ночь я не останусь. Я возвращаюсь в Лондон. Я должен присутствовать на балу у Стэнхопов.
Глава 40
— Последние две недели ты только и делаешь, что тоскливо слоняешься по дому, Лили, и хандришь, обвиняя, погрозила пальцем Энни.
— Я не хандрю. — Лили погладила Лео, который свернулся в клубок рядом с ней на кровати.
— Хандрите, — донесся из смежной гардеробной голос Мэри.
