А если мыслей умных нет, топай в архив и выполняй распоряжение начальства.
Глава 3
До чего не хочется сидеть в архиве.
Алеша Выходцев тоскливо терзал нежные щеки модной электрической бритвой, подарком матери ко дню рождения.
Чистый лоб прорезали длинные морщины. Ведь должен же быть выход? Мерное жужжание бритвы навевало уныние. Сидячую работу Алеша не выносил, лучше уж по декабрьскому хрусткому морозцу по городу мотаться, свидетелей искать, на остановке мерзнуть, чем сидеть в душном пыльном архиве.
А что? Может, махнуть рукой на распоряжение начальства и потихоньку двинуть на поиски свидетелей? Мало ли, упустил что-то Терентьев, тоже ведь человек. Сперва к Коростылеву домой наведаться, а потом на службу. А майор пусть думает, что он в архиве сидит. Хотя туда тоже заскочить надо, скажем, после обеда. А то вдруг начальство заставит отчитаться о проделанной работе.
– Алеша, иди есть, яичница стынет! Отец уже за столом! – позвала с кухни мама, и Алеша тут же засуетился. Завтрак – дело важное, его пропускать никак нельзя.
И он завозил бритвой по щекам с удвоенной энергией.
– Андрей Степанович, вы ведь его лучше всех знали, вспоминайте! Может, кто ему звонил, может, он о ком говорил или ждал его кто после работы? – тормошил завхоза НИИ лейтенант Выходцев.
Начать поиски он решил с института. Шансов застать с утра дома соседей Коростылева все равно не было.
– Да что вы ко мне прицепились, – нервничал крупный, похожий на глыбу завхоз. – Не знаю я, с кем он встречался.
И с кем по телефону говорил, тоже не знаю. Я с ним почти и знаком не был. Так, выпили вместе чаю раза три-четыре. Я только на работу приходил – он с нее уходил, и всего делов. Разговаривали мы две минуты. А все ходят и ходят, трясут и трясут. Что я ему, друг-приятель? Не знаю я ничего! И телефон у меня только местный.
– А городской где? – оживился Алеша.
– А городской у него, на посту охраны, – отрезал завхоз и грозно сложил руки на могучей груди.
Завкадрами, второго сторожа и начальника охраны он уже пытал, куда податься еще – Алеша представления не имел.
Пришлось топать в архив.
И на следующий день тоже, и сидеть там как проклятому, разбираясь в показаниях, в мотивах преступников, в личностях свидетелей, выписывая тех, кто хоть как-то спустя годы мог подойти под описание гостя Коростылева, данное соседкой.
Они с Терентьевым решили начать с дел, которые перед самой пенсией вел покойный Коростылев.
