Алекс идет на пару шагов впереди, на его плече большая сумка с необходимыми для ребенка принадлежностями. Позади меня — Боря, а дальше, за нашими спинами — команда «Солар».
Плечи генерального «СоларЭнерджи» от напряжения кажутся еще шире, чем обычно. В его глазах непривычная жесткость и уверенность. От Алекса негатив исходит волнами, это визуально заметно! Даже если кто-то из команды и хотел бы помешать моему присутствию рядом с ним в этой стране, то не решился бы.
Равский оборачивается и подает руку, на которую тут же опираюсь.
Оглядевшись, Демьян соглашается перебраться к отцу, и я немного расслабляюсь. Кручу головой, осматриваюсь. Давно не была в аэропорту Дубая, будто в другой жизни это все происходило. С другой мною.
Борис тоже нервничает, я ловлю взгляд сначала своего бывшего мужа, затем — его лучшего друга.
— Ну давай, говори, — разрешаю.
— Шпионку брать было обязательно? — обращается ко мне Борис беззлобно.
Играю бровями и хищно щелкаю зубами. Алекс как обычно игнорирует нашу перепалку и машинально приобнимает меня за талию.
— Ива, я вас в отель отвезу, потом работать, — сообщает.
Сам сжимает талию крепче, будто тело его хочет совсем другого. Не работы за мониторами днями напролет.
— Да, супер. Демьян устал, мы найдем чем заняться.
Алекс чмокает Дёму в висок, щеку. Затем рассказывает план друзьям. Рома стоит чуть поодаль, опустил голову, молчит. Взгляд слегка ошарашенный. Я подхожу и приобнимаю его за плечи, поздно подумав, что в данной ситуации моя поддержка может быть лишней.
Но Рома быстро развеивает сомнения: благодарно улыбается и кивает.
— Эй, прорвемся, — говорю я. — Слышишь?
— Знаю, — вновь кивает он как болванчик. — Спасибо. Хорошо, что ты снова на нашей стороне.
— Почему? — улыбаюсь.
— Раф с тобой лучше, адекватнее. — Рома бросает обиженный взгляд в сторону босса. — Не выносит мозг в таком количестве. За эти два года он всю кровь выпил. Ты его рамки.
Равский тем временем, нахмурившись, объясняет Боре что-то по работе.
Демьян внимательно смотрит и тоже демонстративно хмурится. Борис переводит глаза с отца на сына и обратно, слегка приподнимает брови.
У меня нет ни малейшего понятия, вернемся ли мы когда-нибудь домой, но при этом не отпускает ощущение правильности происходящего.
Дожидаемся багаж и идем к выходу. Впереди работы невпроворот. Адовый чертов вал каторжного труда у соларцев. Что ж, им не впервой. А мне остается ждать. Снова ждать — самое для меня тошнотворное.
