В тот чертов день, когда все перевернулось, переломилось, переиначилось…
Терехов с трудом сфокусировал взгляд на дочери. Она ждала ответа, глядя на него так беззащитно, словно все еще была маленьким ребенком, который боялся, что мама не вернется, и вместе с тем в ее взгляде читались недоверие и настороженность, как у дикого зверька, готового сорваться с места и убежать от любого неосторожного движения или звука…
Он понял: больше лгать нельзя. Он уже и так все потерял, что только мог… И впервые в жизни не был уверен, что все зависит лишь от него одного.
От его желаний и повелений.
- Давай присядем.
Он махнул рукой на диван в гостиной. Алина неуверенно, но все же послушно шагнула назад, присела на самый краешек, будто до конца нерешившая, стоит ли его слушать…
Он сел рядом. Взгляд уперся в потасканного енота, которого дочь крепко обнимала. С губ само собой сорвалось непреднамеренно-грубое:
- Чего ты так с ним носишься? Он вон весь облезший уже, старый…
Вместо ответа она лишь прижала игрушку к себе крепче.
И он внезапно вспомнил… что это был совсем не обычный енот.
- Извини, - бросил следом. - Я не хотел обижать мистера Даррелла.
Алина вновь промолчала. Он понял, что она ждет ответа и нужно переходить к непростому разговору… Но как это сделать - не знал.
- Слушай…
- Просто скажи правду.
Она произнесла это так, что было ясно: как раз правда-то ей и не нужна. Девочка нуждалась в том, чтобы он ее обманул, поддержал иллюзии, которые сам же и породил…
- Я не знаю, Алина. Раньше мне казалось, что да - я буквально живу в ожидании того дня, когда смогу уйти.
А теперь… я не знаю, смог ли бы это сделать на самом деле. В любом случае, я…
Она прервала, резко вскочив на ноги:
- Ты тоже мне врал!
Он хотел ей возразить. Хотел больше всего на свете. Но отчего-то не мог.
- Вы оба… никому из вас я не нужна!
- Неправда.
Он поднялся за ней следом, попытался обнять…
Алина яростно вырвалась.
- Не трогай!
Он почти ожидал, что она снова кинется на выход, сбежит из дома, но вместо этого дочь метнулась к своей комнате, громко хлопнула дверью и закрыла ее на замок.
Ему не оставалось ничего иного, как отступить. Грузно шагая, чуть подволакивая еще ноющую ногу, он прошел на кухню, тяжело опустился на стул…
Глаза оббежали когда-то безупречно чистое помещение, теперь больше похожее на угольную шахту. Поморщившись, он подтянул к себе телефон, пролистал список контактов…
Нажал на «вызов».
- Евгения Анатольевна, добрый вечер.
- Ой, Славик, здравствуй.
