Нагнувшись, она не без труда подхватила Артема на руки и водрузила на подоконник прямо перед собой.
- Ты почему не спишь? - спросила с мягким укором, а рука автоматически потянулась пригладить торчащие во все стороны вихры, даря незамысловатую ласку…
- Папа не пришел?
Его голос звучал со слабой надеждой, хотя сын, очевидно, уже и сам понимал, что отца здесь нет.
- Не пришел, - ответила ему, скрепя сердце. - Ты ведь знаешь, наш папа приболел и должен быть под присмотром доктора…
Ложь далась тяжело. И было все труднее с каждым разом объяснять сыну, почему отец никогда не ночует дома…
- Но ведь вчера он приезжал…
- Его отпустили совсем ненадолго.
Она прижалась губами к макушке сына, словно ее любовь могла как-то утешить его, компенсировать отсутствие второго родителя…
Ее Артемка. Ее самое желанное чудо.
Она никогда и ничего не просила у Славы, как бы ни было тяжело. Не молила о любви, хотя только ею и жила, не просила встреч сверх тех, что он ей отмерял…
Она готова была даже уйти навсегда из его жизни.
Все, что она хотела напоследок - это его ребенка. Частицу того, кто стал так отчаянно, безумно дорог. Продолжение, воплощение этой невозможной, запретной любви…
Но именно этого он и не желал ей дать.
И все же… вот он, ее мальчик. Вся ее жизнь. Весь ее смысл.
- Ложись-ка ты обратно спать, - проговорила она, ощущая, как становится все сложнее сдерживать подкатившие к глазам слезы, но не желая показывать своей боли сыну. - Если папа придет, то я тебя разбужу, обещаю.
Сын послушно кивнул и она аккуратно спустила его на пол.
- Только не забудь, мамочка… - пробормотал, устало зевая.
- Не забуду.
Артем убежал к себе, а она снова обратила взгляд к темноте за окном, уже зная, чувствуя, что никто не придет, никто не напишет…
Но ошиблась.
Звонок раздался в момент, когда она уже отняла от окна воспаленный бессонный взгляд, готовая сдаться, погрузиться в холодные объятия одинокой постели, зная при этом, что забыться даже в легкой дреме все равно не сможет…
- Алло? - выдохнула спешно, не скрывая ни дрожи в голосе, ни забившейся в груди радости…
Что толку? Он ведь знал ее, как прочитанную от корки до корки книгу.
С ним одним она была настолько открыта, настолько уязвима, настолько обнажена - душой и телом.
- Завтра приеду, - отрывисто бросил он, а она даже не сразу поняла смысл сказанных им слов, растворившись в одном лишь звуке любимого голоса…
- Хорошо, - только и сумела сказать в ответ.
- Кое-что изменилось, Агния, - добавил он сухо, почти сурово.
