- Я больше никогда не хочу тебя видеть…
Дверь ее комнаты захлопнулась за ней, щелкнул изнутри замок, отрезая нас друг от друга, выстраивая между нами преграду.
Я могла бы умолять, биться кулаками о дверь, но знала, что сейчас, как бы ни было больно, как ни было тяжело, это попросту бесполезно…
Кинув на мужа опустевший взгляд, я отчеканила:
- Я никогда тебе этого не прощу.
После чего взяла за руку Яну и пошла на выход.
Когда мы оказались за пределами квартиры и спустились на пролет ниже, младшая дочь вдруг потянула меня за руку, прося остановиться.
Я взглянула на нее и по испугу в дочкиных глазах, по ее беззащитно дрожащему подбородку, вдруг ясно поняла, что сейчас услышу…
- Мамочка… а меня ты тоже не хотела?..
Глава 21
Этот наивный, испуганный детский вопрос заставил мои ноги подкоситься.
Хотелось упасть на пол, беззвучно зарыдать, позволить всей боли, скопившейся внутри, наконец выплеснуться наружу. Но я сдержалась. Просто не могла позволить себе эту слабость, этот риск потерять еще одного своего ребенка.
В конечном итоге, я ведь только ради своих детей и жила. Особенно теперь, когда у меня больше ничего не осталось.
Я медленно, аккуратно присела перед Яной на колени, стараясь оказаться с ней лицом к лицу. На душу вдруг навалилось сожаление о том, что, видимо, слишком редко говорила дочерям о том, что они для меня значат, о том, как сильно люблю… Материнский пример, когда между нами не были приняты откровения, наложил свой отпечаток и на то, как я вела себя со своими детьми, глупо полагая, что они понимают все и так.
И только сейчас, слыша, как дочь сомневается в том, что она была желанна, сознавала - этого чертовски мало. С детьми нужно говорить. С людьми нужно говорить. Не держать в себе то, что можно дарить и получать в ответ - любовь, ласку, похвалу…"
"Я взяла лицо Яны в свои ладони, ощущая, как по лицу сами собой текут слезы, взглянула ей в глаза и сказала:
- Любимая, родная… я хотела вас обеих. Я очень вас ждала. И любила - всегда. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду жизни.
Перемежая слова поцелуями, смешавшимися со слезами, я ощутила, насколько же это было, оказывается, легко - говорить о своих чувствах… Самое трудное - просто начать.
- Ты мне веришь? - спросила младшую дочь, которая в ответ цеплялась за меня, как за спасательный круг.
- Верю.
Одно ее короткое слово - а мне показалось, что я за это готова свернуть горы. Что смогу все на свете, пока она мне верит. В меня верит.
- Пойдем.
