Наверняка кто-то из соседей…
К душе подступил жгучий стыд: кто-то стал свидетелем моего унижения и позора…
Я затаила дыхание в надежде, что человек не заметит меня и просто зайдет в свою квартиру, но через миг промедления шаги стали еще ближе, еще громче…
Кто-то положил ладонь мне на плечо, озабоченно спросил:
- Лидия… вы чего тут? Все в порядке?
Я узнала этот голос: сосед из квартиры напротив. Молодой еще совсем мальчишка… или мне так просто казалось, потому что помнила его еще ребенком?
Я замотала головой в ответ на его вопрос, не отрывая лица от колен - лишь бы не увидел мое состояние…
Но он настойчиво, с нежданной силой, взял меня за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза…
И, видимо, все сразу понял.
- Я сейчас разберусь, - проговорил решительно, начиная спускаться вниз по лестнице, явно направляясь к моей двери.
Смененные замки бросились в глаза и ему, потому что он мгновенно выругался:
- Вот козел!
Его занесенный над дверью кулак заставил меня бегом с вниз за ним следом.
- Не надо! - взмолилась прерывающимся голосом.
- Все… в порядке.
- В порядке?..
Он посмотрел на меня неверяще. Качнул головой, коротко резюмировал:
- Ни черта не в порядке!
Его взгляд уперся в дверь, потом снова перекинулся меня, словно он что-то тщательно взвешивал в голове.
- Идемте к нам, все мне расскажете, - постановил быстро, неуклонно.
- Нет, я…
Его рука сжала мой локоть - твердо, сильно, пресекая дальнейшие возражения.
- Или вы идете к нам, или я выношу эту дверь ко всем чертям и подниму на ноги весь подъезд.
Выбирайте, что вам больше нравится, Лидия.
Глава 14
Он стоял у двери, прислушиваясь к звукам на площадке. Было тихо…
Выглянув в глазок, Терехов никого не обнаружил поблизости. Не доверяя собственным глазам и ушам, приоткрыл дверь, огляделся вокруг…
Пусто.
Внутри что-то дрогнуло, обеспокоенно кольнуло, всего лишь на короткий миг, но пошатнув, тем не менее, его уверенность в собственных действиях.
Он полагал, что жена, обнаружив смененные замки, наконец поймет, до чего довело ее глупое упрямство.
Что позовет его, будет умолять ее впустить… А он не сразу, но пойдет на уступки, даст понять, что готов принять ее обратно…
Он ведь вовсе не хотел ей ничего дурного. Просто пытался напомнить, от кого она зависит и кого должна слушаться. Внезапные перемены в ней не просто ему не нравились - они его пугали. И откуда только взялась эта непокорность, эта неблагодарность, эта отчаянная принципиальность? Он ее так не воспитывал.
