Ты ведь очень неплохо устроился, Терехов: дома тебя обслуживали, буквально в рот смотрели, выполняли все твои желания… Только знаешь что? Я сама совсем не хочу, как раньше.
- Ты не дослушала, - профессорским тоном откликнулся он.
- Ну давай, удиви меня, - парировала, с выражением скепсиса сложив на груди руки.
- Я готов на уступки…
- Надо же! И какие?
- Я готов помочь тебе с образованием и работой…
С губ сорвался невольный смешок.
- Какая щедрость! Но ты опоздал. Я и без тебя справлюсь, спасибо.
Он растерянно смотрел на меня, пребывая в явном замешательстве.
Совершенно очевидно не ожидал подобной реакции на столь великодушное предложение… Наверно, по его задумке я должна была благодарно упасть на колени и целовать ему ноги…
Сжав челюсти от досады, он все же поразительно сдержанно произнес:
- Я просто пытаюсь показать, что готов что-то менять под твои запросы…
- То есть ты признаешь, что все это время ты мешал мне развиваться, опасаясь, что я увижу мир за пределами дома?
Он понял, что совершил ошибку.
Я же едким тоном поинтересовалась:
- Даже любопытно, как ты себе это все представляешь, Терехов. Может, в твоих фантазиях мы еще и жить будем одной дружной шведской семьей с твоей второй женой и ребенком?
На его лице заиграли желваки - я попала в уязвимое место.
- Я могу закончить… те отношения.
Я приподняла брови, но ответить не успела: официант принес сразу несколько заказанных мной блюд. Размышляя об этом странном разговоре, я лениво поковырялась вилкой в каждой из тарелок: аппетита не было…
- Не можешь ты закончить те отношения, - ответила после паузы.
- Куда ты денешь ребенка, которого она от тебя родила? Вы навсегда связаны.
Он открыл было рот, чтобы что-то выпалить, но в итоге произнес лишь короткое:
- Я не хотел этого ребенка.
Я покачала головой:
- Не думала, что ты способен разочаровать меня еще сильнее, Слава, но тебе это удалось. Знаешь, в чем твоя проблема? Ты просто не умеешь любить. Никого… кроме себя самого.
Больше не в силах находиться в его обществе, я поднялась с места и проговорила, не скрывая ни сожаления, ни горечи:
- Знаешь, я наивно думала, что ты захочешь все уладить между нами с учетом интересов твоих детей.
Что поступишь, как настоящий мужчина, не позволишь пусть не мне, но хотя бы своим дочерям скитаться без собственного угла, уйдешь достойно к той, кому ты все это время давал то, чего никогда не видела я… Но нет. Ты думаешь только о себе самом…
Подхватив сумку, я развернулась, чтобы уйти.
