– Вы горевали больше двух часов? Верится с трудом. – Саймон расправил плечи и продолжил: – Но, может, вам помешало быстро оправиться чувство вины? Скажите, леди Норткот, что же произошло в ту ночь? Я так до конца и не понял, как умер мой отец.
Розалинд справилась со злостью и смущением. Она спрятала эти чувства под маской веселья и звонко рассмеялась. Его бывшая невеста была прекрасной актрисой.
Она глянула на людей вокруг них, которые, без сомнения, слышали их беседу, и сказала:
– Я настаиваю, что сейчас не время для таких печальных разговоров.
Лучше представьте меня вашей прекрасной жене.
Розалинд окинула ее коротким и холодным, как смерть, взглядом. А потом отвернулась так, что Джессика опять не могла видеть ее лица.
Саймона злило, что его жена не могла читать по губам Розалинд. Но гораздо больше злило то, с каким презрением отнеслась к ней его бывшая невеста. Он посмотрел на Джессику. В ее глазах был страх, губы поджаты, щеки побледнели. Судя по ее напряженной руке, она была в полном смятении.
Розалинд медленно, понимающе улыбнулась:"
"– Я очень огорчилась, что вы женились, не посоветовавшись сперва со мной. – Она наклонилась к нему и очень тихо добавила: – Но особенно меня огорчило то, что вы выбрали на роль графини девушку, которая на всех балах пряталась по углам.
Саймон вспылил:
– Скорее в аду пойдет снег, чем я решусь попросить у вас совета!
Рука Джессики стиснула его локоть. Он глянул на нее, и его сердце сжалось от боли. Жена смотрела на него с самой доверчивой улыбкой на губах, но в ее глазах застыл настоящий ужас.
Розалинд прикрыла рот рукой и шепотом сказала ему:
– Зря ты так думаешь. Если бы я знала, что тебе так сильно нужна жена, то помогла бы найти кого-то более подходящего на эту роль.
Слепящая ненависть вспыхнула в сердце Саймона. Как он мог влюбиться в такое подлое создание? Розалинд была недостойна даже находиться в одной комнате с Джессикой.
– Ты с моим отцом – одного поля ягоды, – прошипел Саймон, продолжая обнимать жену за талию.
– Тебе он хоть немного нравился? Или ты думала только о его деньгах?
Розалинд вспыхнула, лицо стало упрямым. Она развернулась, шелестя красной атласной юбкой, и поставила пустой бокал с пуншем на стол. Потом повернулась и сказала ему, обмахиваясь черным кружевным веером:
– Будь осторожен, Саймон. Не только ты можешь играть в такие игры.
– Я не играю в игры. Я говорю о смерти отца. Где ты была, когда он погиб?
Взгляд Розалинд стал ледяным.
