– Тогда из-за чего Джеймс? Зачем Джессика ездила на балы, если общество людей так ее пугает?
– Не знаю. Я часто спрашивал об этом Мелинду, но она ничего мне толком не отвечала. Наверное, Джессике просто хотелось посмотреть на людей. Увидеть, кто с кем танцует, какие наряды у дам, какие прически. А еще помечтать.
– Что? – недоуменно спросил Саймон.
– Помечтать, – повторил Джеймс. – О том, что это она, разодетая в пух и прах, танцует в объятиях красивого мужчины. Но это лишь мои предположения. Я никогда не понимал женщин.
Даже моя жена часто ставит меня в тупик.
Саймон улыбнулся честному признанию друга, потом откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.
– В тот день, когда они с Мелиндой поехали к мадам Ламонт, случилось кое-что неприятное.
– Я знаю, – кивнул Джеймс. – Мелинда поведала, что, пока они ждали Санджая на улице, рядом с ателье сидели Фарли, Реддингтон и Читвуд. Они о чем-то говорили, и Джессика, забыв обо всем, следила за их губами.
– Значит, вот что это были за люди, – задумчиво произнес Саймон, потирая переносицу.
– Я пытался узнать у Санджая их имена, но тот заявил, что трое джентльменов ему незнакомы.
– Мелинда сказала, что твоя жена очень расстроилась. Но она так и не рассказала ей, о чем говорили те незнакомцы. А тебе это известно?
Саймону вдруг стало трудно дышать. Проглотив ком в горле, он не сразу, но все-таки ответил другу:
– Да. Они говорили о Розалинд. И Джессика спросила меня, что это за женщина.
После этого в гостиной воцарилась тишина.
Наконец Холлингсворт кашлянул и спросил:
– Что же ты ответил ей?
– Боюсь, я повел себя не лучшим образом. Во-первых, ее вопрос застал меня врасплох. Я думал, она ничего не знает о Розалинд. И, во-вторых, у меня было поганое настроение, как ты, наверное, помнишь. Это случилось после нашей встречи с Айрой. Чем дольше я смотрел бумаги, тем злее становился. Так что меня надо было только тронуть, чтобы я взвился до небес. А разговоры о Розалинд как нельзя лучше для этого подходят.
– Так что ты ей сказал?
Саймон встал и, обойдя кресло, облокотился о него сзади.
– Я сказал, что Розалинд больше ничего для меня не значит. И что я не желаю больше о ней слышать.
– Она поверила тебе? – спросил Джеймс.
– А ты как думаешь? Вот у тебя есть жена. Как тебе кажется, она бы поверила?
– Вряд ли, – слегка улыбнувшись, ответил герцог.
– Вот и Джессика тоже. Не знаю, что именно сказали те трое, но могу представить.
