Она вздернула подбородок, но Саймон видел, как дрожат ее пальцы, обнимавшие колени.
– Можешь принять их все, – добавила его строптивая жена. – А я никуда не поеду. Потому что не обязана это делать.
Саймон, подняв брови, молча смотрел на нее. Черт побери, она правда ничего не понимала.
– Послушай… – начал граф, но Джессика прервала его:
– Пойми наконец, что это большой риск. Когда в свете узнают, что ты связался с…
– Ты моя жена, и это главное!
– Я глухая! – Она стукнула себя кулаком по колену. – Поэтому если мне и придется появляться на людях, то я буду одеваться незаметно и сидеть тихо.
– Проклятие, ты теперь – графиня Норткот! Больше тебе не удастся быть тихой и незаметной.
Но Джессика не сдавалась:
– Я думала, мы договорились, что брак никак не повлияет на наши жизни. Мне казалось, ты смотрел на данные клятвы как на пустую формальность. – Сказав это, она покраснела – видимо, вспомнила, что между ними произошло ночью.
– Значит, ты неправильно меня поняла. – Саймон принялся ходить туда-сюда по комнате, пытаясь избавиться от напряжения.
– В пятницу на балу ты должна будешь занять свое место в обществе. Наше с тобой появление просто не может пройти незамеченным. Нам двоим будут выказаны все знаки внимания, положенные графу и его супруге.
Саймон увидел, как побледнело лицо Джессики, как она крепко вцепилась пальцами в край покрывала, но продолжил:
– Поэтому ты нарядишься в самое восхитительное бальное платье, о котором еще долго будут говорить. И будешь танцевать со мной и с лордом Милбанком, а в промежутках между танцами – общаться с гостями.
Джессика побледнела еще сильнее.
Саймон остановился и шагнул к кровати. Наверное, он пугал ее своим решительным видом, возвышаясь над ней, как гора. Но ему нельзя было отступать. Саймон всегда гордился своей фамилией, своим родом. Даже когда отец, желая угодить молодой жене, начал проматывать состояние, он ни секунды не жалел, что его с ним объединяет имя Норткотов.
Саймон пристально посмотрел на Джессику, желая удостовериться, что она понимает каждое сказанное им слово.
"
"– Я не остановлюсь, пока мы с тобой не займем подобающее нам по титулу положение в обществе, – медленно произнес он. – Наше появление на балу у Милбанков – первый шаг к этому. Я хочу, чтобы ты гордилась своим новым именем.
Саймон смолк. У Джессики было три дня на то, чтобы сшить новое платье. Причем такое, чтобы, увидев его, все гости на балу ахнули от восторга.
Ему было жалко Джессику, но Саймон старался побороть это чувство.
