И, дождавшись величественного разрешающего кивка, ушел.
Две угрюмые пигалицы проводили его взглядом и снова уставили глаза-тарелки на оставшегося в помещении представителя власти. Он, в свою очередь, смотрел на них, невпопад радуясь: «Все-таки как хорошо, что хватило мозгов жениться на женщине с уже взрослой, к тому же неглупой дочерью».
Стараясь не допустить в голос ни капли несерьезности, юмора, подначки, напомнил:
— Приступим. Девочка в очках и красном пальто, как у Сони, как и вы, желала в кино. Когда это было?
— А вот когда мы к вам в гости заходили.
— Что же вы сразу не сказали?
— А нам дали рот раскрыть? — возмутилась Сонька.
Снова помолчали.
— Ну а сейчас-то что было?
Тишина.
— Напоминаю вам, что вы в данном случае являетесь свидетелями, — строго напомнил он, — и показания давать обязаны.
Палкина, поколебавшись, продолжила:
— Тогда так: дальше кино началось, все ушли в зал. Мы собрались уходить, и девочка тоже собралась. И тут к ней подошла эта убийца, и ну что-то говорить.
— Убийца.
— Да.
— И что потом?
— Потом пошли за угол.
— За угол чего?
— Кинотеатра.
— Кинотеатра, — повторил Сергей.
— Да. А мы ушли.
Убийцы у кинотеатра «Родина» — допущение захватывающее. А почему вдруг эти две решили, что убийца — неясно. Тогда, когда эти две гуляли, а мамаша с теткой устроили переполох на юбилее, никакого криминала не случилось? Нет.
А может, вообще заливают. А может, и нет. Критически не хватало опыта общения с этими отдельно взятыми малолетними свидетельницами. Их никакой ответственностью не напугаешь — они и слова такого не знают, а вот запереться раз и насовсем могут запросто.
Чтобы выиграть немного времени, Сергей, с серьезным видом кивая, достал целую пачку бумаги, критически осмотрел ее, подбил по краям, пододвинул чернильницу, взял на изготовку перо. Начал веско, напоминая самому себе Сорокина:
— Благоволите, Софья Ивановна, ответить на серьезный вопрос: по каким внешним, то есть заметным признакам можно определить убийцу?
Расчет оправдался, Соня, собрав мордочку в кулачок, укорила:
— Как же, дядя Сережа, вы — да и не знаете? Тощая, как баба-яга, белая, как моль, чумазая, вместо глаз дырки в голове.
Такая перекошенная. — Она остановилась, с подозрением спросила: — Ну же. Почему не пишете?
Тут Акимов был на знакомом поле, деликатно пояснил, покачивая пером:
— Это, Софья Ивановна, не есть приметы.
— А что же?!
— Точнее, приметы, но неопределенные и неясные. Так можно описать любую особу. Любую то есть женщину.
