— Не видели такую?
— Не признаю, — произнес Сорокин, изучив портрет, созданный Людмилой Антоновной.
— И я не видел, — сказал Акимов, — но слыхал про нее. Точнее, если быть абсолютно корректным, про женщину, похожую на нее по описанию.
— О как, — восхитился Остапчук."
"— Погоди, Иван Саныч, сам к порядку призывал, — пристыдил Сорокин — Ну-с, следователь Акимов?
Сергей, стараясь говорить сухо, без соплей, изложил услышанные от Ольги эпические истории. О легковерной дуре Светке и об Анчутке, успевшем вовремя.
О том, как героическая девчонка Приходько помчалась предотвращать преступление, которого не было, — не задумываясь о том, есть ли для этого «формальные обстоятельства» — в отличие от многомудрой Ольги, которая, как выяснилось, тоже неоднократно видела незнакомую тетку, крутящуюся у школьного двора, но не придала этому значения. И лишь задним умом осознала, что что-то не так — точь-в-точь как сидящие сейчас в кружок опытные милиционеры.
— И как же, по описанию, она выглядела? — спросил Николай Николаевич.
— Как баба-яга. Как и говорили Сонька с Наташкой: бледная блондинка, глаза впалые, шея длинная, зубы острые, то ли сутулая, то ли перекошенная, пальто серое.
— Ну хоть одно серое, — подал голос Остапчук, — уже от цветастых тряпок голова пухнет.
Помолчали. Потом капитан, потерев лицо, процедил:
— И каков же промежуточный итог: битую вечность ходим вокруг этого самого около, а у нас по району ползает какая-то зараза…
Но, спохватившись, начал раздавать конкретные распоряжения:
— Первым делом — наведаться на дачу к Иванищеву.
Выяснить, не там ли еще и девочка. Если да — убедиться в том, что это она. Если нет — выяснить, когда последний раз ее видел папаша.
Раздался негромкий кашель и запоздалый стук в открытую дверь.
Сорокин кратко глянул в сторону двери, озабоченное выражение моментом слетело с лица, засияла широкая улыбка:
— А, Николай Игоревич! Заходи, заходи.
— Прошу прощения, — Колька изобразил поклон.
— Товарищ капитан, позвольте обратиться к товарищу лейтенанту? С глазу на глаз.
— Да ради бога, — великодушно разрешил Сорокин, — мы уже закончили и даже уходим.
* * *— Чего ж тебе надобно, друг мой Колька? — осведомился Акимов.
Выслушав, что конкретно угодно товарищу Пожарскому, чем он просит пособить, Сергей некоторое время посидел, потом покурил, потом, встав у окна, подышал просто, без табаку.
