Сначала она почти не двигалась, наслаждаясь видом полированного деревянного корпуса и маленьких молоточков из китового уса. Но потом ей потребовалось больше. В точности так же она исследовала его тело. Она провела пальчиком по клавишам – так легко, что ни одна из них не издала ни звука. Она рассматривала инструмент с разных точек, жадно впитывая глазами каждую мелочь. Потом она вернулась к клавиатуре и нажала несколько клавиш.
– Звучит великолепно, не правда ли?
А Диринг вспомнил утверждение Линдси, что женщины обожают самые разные подарки, в том числе, такие большие, как фортепиано.
Инструмент, разумеется, купить можно. Но, увы, невозможно купить ее любовь.
– Редкий и красивый инструмент.
– Жаль, что мы не можем остаться подольше, хотя, по-моему, я могла бы провести здесь всю жизнь, и мне все равно было бы мало.
– Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь. – Диринг понимал, что провоцирует ее. Она уже приняла решение. На какое-то мимолетное мгновение ее лицо сморщилось, словно ее ужалила пчела.
– Нет, я думаю, нам пора.
Шарлотта проговорила эти слова с такой спокойной уверенностью, что Диринг испытал чувство потери. Ему даже стало трудно дышать."
"Они вышли на улицу, Диринг помог жене сесть в экипаж и несколько минут говорил с кучером. Стефан был старым преданным слугой, заслужившим его полное доверие. Он выполнит поставленную перед ним задачу и доложит сразу, как только вернется в Диринг-Хаус. Не было другого способа проследить за Шарлоттой, не вызывая подозрений.
Шарлотта расположилась в экипаже и попыталась вести беззаботный разговор. Тщетно. Она так долго теребила завязки ридикюля, что они безнадежно запутались и теперь, вероятнее всего, никогда не развяжутся. Быть может, ей показалось, что муж вел себя в музее несколько странно? Быть может, ее так сильно одолело чувство вины, что она видит недоверие там, где его нет?
Она пребывала в отчаянии. Да, она обещала Луизе поддержку и обещала, что никому ничего не скажет, но как же ей хотелось рассказать обо всем Дирингу и заручиться его помощью! По крайней мере, он бы понял, в чем дело.
Но Шарлотта молчала, разрываясь между преданностью сестре и мужу.
Когда они подъехали к Диринг-Хаусу, она устремила на мужа долгий взгляд. Ей пришло в голову, что он, вероятнее всего, считает ее неблагодарной, поскольку она не оценила по достоинству его желание доставить ей удовольствие.
– Выставка была чудесная, – сказала она.
