С какой стати муж будет постоянно дарить ей розы? Она не юная восторженная дебютантка, а зрелая замужняя женщина. В последнее время благодаря Дирингу она чувствовала себя женщиной больше, чем когда-либо.
Отбросив посторонние мысли, Шарлотта устроилась за инструментом, перебрала ноты в поисках нужных и подняла крышку фортепиано. И у нее перехватило дыхание.
На клавиатуре лежала одна-единственная ярко-алая роза на длинном стебле – ее зеленые листья и алые лепестки причудливо гармонировали с кремовыми клавишами.
Шарлотте был знаком язык роз. Судя по всему, Дирингу тоже. Ее глаза наполнились слезами, и одна слезинка даже скатилась по щеке. Девушка, словно не веря своим глазам, тронула нежный лепесток, потом поднесла цветок к лицу и вдохнула нежный аромат.
Ее переполняли эмоции. Она положила цветок на фортепиано и поднесла слегка подрагивающие пальцы к клавишам. Этот маленький подарок значил для нее бесконечно много. И она постаралась передать свою благодарность музыкой.
Сердце колотилось в груди. Муж думает о ней. Заботится. Хочет сделать ей приятное.
Счастье, все время ускользавшее от нее, теперь казалось доступным – только руку протяни.
Она закончила играть и отошла от фортепиано с цветком в руке. Дверь в кабинет Диринга оставалась закрытой. Она постучалась, чтобы не помешать каким-нибудь важным делам. Но ей никто не ответил. Возможно, он пошел наверх, чтобы принять ванну и переодеться? Повинуясь неожиданному импульсу, Шарлотта повернула дверную ручку и, убедившись, что дверь открыта, вошла.
Она никогда не заходила в эту комнату. Кабинет мужа был для нее запретной территорией, хотя никто не запрещал ей туда входить. Просто это было его личное пространство. Однако тут ее одолело любопытство.
Главным предметом мебели в этой комнате был массивный стол черного дерева, на котором все документы и письменные принадлежности пребывали в безупречном порядке. Зато на столе секретаря царил хаос.
Бумаги были свалены беспорядочными кипами и грозили вот-вот разлететься. На маленьком столике с длинными тонкими ножками лежали пачки бумаги, воск, чернильницы. Из высокой фарфоровой вазы для зонтов торчали свернутые рулоны, перевязанные бечевками. Стены украшали карты всех мыслимых цветов и оттенков. Комната показалась ей живой и яркой, как ее музыка, что было странно. Ведь Диринг до мозга костей традиционен, напорист и аккуратен.
