Позже, когда ужин был уже закончен, Шарлотта с удовольствием вспоминала приятный вечер, проведенный в компании мужа. Играя ленточкой с котенком, она с удовольствием рассказала ему, как муж весь вечер с ней флиртовал.
– Джереми очень привлекателен, когда желает этого. Я была настолько им очарована, что даже не могу сказать, что ела сегодня за ужином. – Она отбросила ленточку и добавила: – Мы сегодня за ужином говорили больше, чем за все десять месяцев нашего брака.
Поцелуев больше не было, но это не имело значения.
Шарлотте еще предстояло осмыслить все то, что было между ними в музыкальном салоне. Она ощущала себя новой, и ей это очень нравилось. Она задумчиво провела рукой по шее и ключице – там, где были его губы, – потом коснулась того места на груди, где за корсетом был ключ… Она покосилась на дверь, ведущую в спальню мужа, и с улыбкой сообщила котенку:"
"– Нам больше не нужно думать об этом ключе, правда, малышка? – Впрочем, котенок не обратил особого внимания ни на ее слова, ни на столь необычное для хозяйки хорошее настроение.
Он был очень занят – раздирал когтями ленточку. Шарлотта положила ключ на ладонь, несколько секунд смотрела на него, потом вздохнула и бросила его в стоящий на туалетном столике кувшинчик, в котором лежали ее заколки.
Котенок на кровати разделался с ленточкой и теперь совершал замысловатые игривые прыжки, вызвавшие у Шарлотты улыбку.
– Ты только посмотри на себя, – сказала она. – Ты неуловим, как солнечный лучик. Я решила, как назову тебя. Отныне ты – Тень.
– Она подхватила котенка и закружилась с ним по комнате. – А теперь давай поговорим о поцелуях моего мужа. Они божественны. Я категорически отказываюсь думать, что на свете есть что-то лучше.
Диринг расположился в своем обычном кресле в «Уайтсе» и сделал знак лакею, требуя выпивки. Он намеренно ушел из дома этим вечером. Это был своего рода инстинкт самосохранения.
Ужин прошел великолепно. Его жена оказалась остроумной собеседницей, и ее оживленная болтовня почти отвлекла его от похотливых мыслей.
Почти, но не совсем.
Будь он проклят, если не решит эту проблему в самом ближайшем будущем.
Он хотел ее с того момента, как впервые увидел. Независимый с самых ранних лет, Диринг был человеком, знающим, чего хочет, и вполне довольным своей жизнью до тех пор, пока не увидел Шарлотту. С тех пор его мир пошатнулся. Диринг понял, что больше никогда не обретет равновесия, если не узнает о ней больше, не поймет, почему она так сильно его привлекает.
