Шарлотта решила продолжать, хотя у нее внутри все трепетало, и она больше всего на свете боялась ошибиться.
– Вы, конечно, знаете моего отца, но мне бы хотелось, чтобы вы познакомились поближе с моей мамой и сестрами. Возможно, мы сможем их как-нибудь пригласить на обед. – Шарлотта замерла, ожидая отказа. Она бы ни за что не позволила себе ничего подобного, если бы не поцелуи… и розы. Ей казалось, что их объятия сломали первую стену, стоявшую между ними, поэтому она смело бросилась вперед.
– Если вам так хочется.
– Судя по его тону, Диринг не пылал желанием познакомиться с ее семьей поближе.
– Мои сестры будут в восторге. Вы даже не представляете. Сколько они мне задают вопросов, когда я приезжаю домой. Общее собрание за обедом даст им пищу для разговоров надолго. – Шарлотта продолжала говорить о бесконечной любознательности сестер, взывая к чувству юмора и дружелюбию Джереми.
– Если только мы будем поддерживать неформальную беседу и не говорить о бизнесе, прошлом или будущем.
"
"Требование показалось ей несколько странным, впрочем… Она припомнила, как резко изменилось его настроение, когда она упомянула о благодарности всех членов своей семьи к нему, своему спасителю. Кивнув, она хотела взять его за руку, но он резко привлек ее к себе. Теперь их губы снова разделяло совсем небольшое расстояние.
– Спасибо, – пробормотала она, чувствуя, как часто забилось сердце. Неужели он подумал, что она благодарит его за объятия? Если подумать, она была благодарна и за них тоже.
– Что вы еще хотите знать, жена моя?
Это было сказано вполне благожелательно, и Шарлотта мысленно возликовала. Он держал ее в объятиях, его теплое дыхание согревало щеку, и она имела все основания ожидать еще одного поцелуя. Ее супруг был настоящим чародеем. Неудивительно, что он достиг столь многого в таком молодом возрасте.
– Вы знаете, как давно я хотел обнять вас и прижать к груди? – Диринг действительно прижал ее к себе и не стал дожидаться ответа. Его слова удивили и взбудоражили Шарлотту.
– С самого первого момента, когда увидел вас, сидящей за фортепиано. Вы были похожи на изящную фарфоровую статуэтку. Ваша красота привлекла мое внимание, а непревзойденное мастерство пианистки привело в восторг. Я не мог отвести от вас глаз.
– Я не понимаю. – Она действительно ничего не понимала. Она заглянула ему в глаза. Они были темно-карие, почти черные, обрамленные черными ресницами, слишком длинными для мужчины.
