Насколько он помнил, она была весьма неразборчива и одаривала своей привязанностью всех студентов. Они встречались лишь несколько раз. В те времена Диринг познавал себя как мужчину. Вероятность того, что их пути еще когда-нибудь пересекутся, была ничтожной, однако они пересеклись, и при виде этой женщины Диринг не испытал никаких чувств, кроме удивления.
Он лишь покачал головой, представляя, каково было отчаяние Мэллори, если он дошел до подобной низости. Вероятно, он прибег к помощи Адамса. Такое упорство было бы похвальным, если бы не преследовало столь подлые цели.
– Мэллори, должно быть, пообещал тебе неплохую сумму за это глупое представление. Хотя для актрисы все средства хороши, и не важно, кто пострадает в результате демонстрации ее актерского мастерства. – Диринг быстро направился к двери и услышал, что Нора устремилась за ним следом."
"– Подожди, мне надо поговорить с тобой. – Диринг замедлил шаг. Возможно, она сообщит ему информацию, полезную для разоблачения Мэллори. Женщина молчала, и он обернулся.
– Присядь со мной. – Нора расположилась на диване и похлопала ладонью по месту рядом с собой.
– Нет. – Судя по всему, она считает его таким же легковерным, как она сама. – Я ухожу.
– Остановись, Джереми. – Женщина говорила громко, почти кричала. В этот момент дверь распахнулась, и Диринг потрясенно застыл. За ним находилась женщина из его прошлого, а перед ним в дверной раме из черного дерева стояла Шарлотта. В ее глазах застыл вопрос, который быстро сменился смятением.
За ней ухмылялся Мэллори. Через его плечо заглядывали еще несколько гостей. Не прошло и минуты, как десятка полтора гостей просочились в комнату. А Диринг так и стоял без движения в десяти шагах от двери. Он считал свое положение комичным, хотя и двойственным.
До тех пор, пока не оглянулся.
Нора лежала, откинувшись на подушки. Корсаж ее платья был опущен, обнажая внушительные груди. Она дрожала, на щеках – слезы, в глазах страх. Неплохая актриса. Всхлипнув, она простонала:
– Почему, Джереми? Почему сейчас? Ты отвергаешь меня после того, как я позволила тебе… – Окончание фразы оказалось неразборчивым из-за рыданий.
Впрочем, слова были уже не нужны. Диринг и так оказался облитым грязью с головы до самых ног.
Зрители наперебой ахали и переговаривались, нанося непоправимый ущерб.
Слухи. Сплетни.
Очень простое оружие, но точное и безошибочно смертельное по своей эффективности. Общество питалось каждым слухом или предположением.
