– Вообще-то это твое природное качество, просто ты редко позволяешь себе его проявлять. Поскольку наши разногласия остались в прошлом, полагаю, у тебя не возникнет трудностей. – Шарлотта улыбнулась и направилась к двери. – Увидимся позже.
– Увидимся. – Диринг проводил жену тоскливыми глазами.
Шарлотта посмотрела в зеркало, висящее рядом с изысканным шкафом из черного дерева. Джереми нравится, когда ее волосы распущены. Она расчесала волосы, перевязала их шелковой лентой и оглянулась на кровать, укрытую шелковым покрывалом, чувствуя дрожь предвкушения.
Ей хотелось сполна насладиться тем, что произойдет сегодня – наконец она станет женщиной в полном смысле этого слова и начнет новую жизнь. Она мечтательно улыбнулась. Джереми ждал. Сегодня они разделят постель, ночь и станут обладателями друг друга. Ее переполняло возбуждение и самые радостные надежды. Шарлотта открыла дверь и вышла из комнаты с улыбкой на губах.
– А я как раз шла к тебе. – Амелия остановилась в двух шагах от двери комнаты Шарлотты.
– Ты была так молчалива за ужином. Это потому что Скарсдейл поговорил с Дирингом напрямую, или потому что твой муж не вышел к столу, а попросил принести поднос к нему в комнату?
– Ни то, ни другое. – Шарлотта довольно ухмыльнулась. – Я сейчас иду к нему. – Она снова почувствовала дрожь предвкушения. – Он меня ждет.
– Понимаю. – Амелия кивнула. – Тогда не буду тебя задерживать. – Последние слова она произнесла, уже удаляясь, через плечо. – Я скажу слугам, чтобы вас не беспокоили.
Шарлотта поспешила в противоположном направлении.
Остановившись у двери, она глубоко вздохнула, постучала и ощутила огромное облегчение, когда дверь открылась.
– Ты пришла. – Диринг говорил тихо и очень серьезно.
Он убрал руку с дверной рамы, на которую опирался, и Шарлотта вошла. Ее волосы шелковистыми янтарными прядями – темными и медовыми – рассыпались по плечам.
Она выглядела спокойной, но заговорила не сразу, и Диринг забеспокоился, что она передумала.
– Разумеется. – Шарлотта обернулась к мужу.
Шторы были раздвинуты, и в окне виднелось ночное звездное небо и молочно-серебристая луна – шедевр божественного живописца. Шарлотта иногда представляла, будто она купается в лунном свете.
– Я боялся, что ты передумаешь.
– Не стоило беспокоиться, – улыбнулась Шарлотта. Диринг не мог оторвать от нее глаз. И не верил своему счастью. Она стоит здесь, перед ним, рядом с его кроватью, и между ними нет ничего, кроме шелка и льна. Эта мысль зажгла огонь в крови.
