И сунул енота прямо под нос Владимиру:
– Во, видал?
И, оглядевшись по сторонам, добавил:
– Ой…
– Ой, – согласился Аверин, увидев, какими изумленными взглядами смотрят на «приятеля» студенты, и спросил: – Это тот самый див?
– Ага, – оскалился Кузя. Он понял, что конспирация провалена, но, видимо, считал, что это уже неважно. И был прав. Див-енот абсолютно точно укажет на своего хозяина.
– О… – поднял брови Меньшов, – а я-то думал, вы, Матвей, избавились от дива-исполнителя.
– Это я виновата… – прикусила губу Татьяна, – я попросила не отсылать его в Пустошь.
Он такой хорошенький…
– А ты, выходит, див, Оливейра? – пробормотал Матвей. – Меня сразу же подозревали?
– Вот что, – Аверин обратился к Лучкову. – Задержите Матвея Светлова и свяжитесь с Москвой, пусть пришлют машину.
Лучков взял Матвея за плечо:
– Пошли, парень.
Матвей покорно, опустив голову, поплелся с ним.
– А я?.. – пробормотала Татьяна. – Что со мной будет? Меня тоже арестуют, да?
– А ты, Таня, – Евгения наклонилась к девочке, – отправляйся в свою комнату и жди меня там.
Ты молодец, что уговорила Матвея сознаться.
– Хорошо. Меня… отчислят теперь?
– А это, госпожа Крамцева, будет решать Коллегия, – медленно проговорил Меньшов и, проводив Татьяну взглядом, повернулся к Аверину.
– Что же, с этим вопросом теперь все ясно окончательно. А вот что бы я действительно хотел узнать, так это кто пытался взломать Хранилище.
Не успел он произнести последнее слово, как раздался хрип, и Наталья Андреевна, держась за грудь, начала заваливаться вбок.
Чародейская личина исчезла, и все увидели ее лицо, красное, со вздувшимися на лбу венами.
Евгения, срывая с пояса сумочку, оказавшуюся аптечкой, бросилась к ней, на ходу извлекая заправленный шприц.
– Я думаю, это и так понятно, – пожал плечами Аверин.
Чародей Сакиркин наклонился над женщиной первым. С силой прижал руку к ее груди и начал чертить в воздухе чародейские знаки. Потом повернулся и сказал Евгении несколько непонятных слов.
Та кивнула и протянула ему шприц. А потом зашептала заклинание и начала осторожно водить руками вокруг головы Натальи Андреевны.
То ли укол возымел свое действие, то ли пассы чародеев, но лицо женщины постепенно начало приобретать нормальный цвет.
– Доставить ее в госпиталь? – озабоченно проговорил Меньшов.
– Нет, не нужно, – тихо ответила старая чародейка, – я сначала во всем сознаюсь. А потом решайте сами, что со мной делать.
