Просто забудьте обо мне и живите своей жизнью.
– Так, Матвей, что случилось? – Олег наклонил голову и посмотрел на товарища.
– Мать звонила утром. Ревела в трубку. Отец очнулся.
– Так это… хорошо ведь? – осторожно спросила Татьяна.
– Да… наверное. Она с врачом поговорила наконец. В общем, если не сделать срочно операцию, отец не встанет. А нужно их по меньшей мере три. Да и с операциями шансов кот наплакал. Ладно руки, ноги… шея сломана. Это конец. А у матери нет денег даже за палату заплатить, какие операции… Она работу ищет.
И мне тоже надо.
Олег выглядел ошарашенно.
– И… куда же ты пойдешь?.. – спросил он.
А Кузя молчал, не зная, как задать вопрос. Вот это новости! Что же случилось с отцом Матвея?
– В государственную больницу, санитаром. Может, удастся отца туда пристроить. Там как раз… для нищих, как мы, – Матвей криво усмехнулся, – так что этот ублюдок может подавиться нашим домом. Так даже лучше.
– Кому… лучше? – растерянно проговорил Олег. – И ты вообще никак не хочешь наказать этого человека за то, что он сделал с твоей семьей? С дедом, с отцом.
С тобой, наконец!
И тут Кузя понял, что медлить нельзя. Он округлил глаза, наклонился и спросил громким шепотом:
– Сеньор Меньшов и твоего отца пытался убить? Столкнул с крыши? Как тебя?..
Матвей посмотрел на Олега долгим пристальным взглядом.
– Ты… все ему рассказал?
– Нет, не все. Только про проигрыш.
– А надо было все, – лицо Матвея внезапно исказила жуткая гримаса. – Уж если позорить мою семью, то до конца, правильно? Ты знаешь, я сейчас думаю, что ты был прав: лучше бы отец умер.
И я тоже.
Он перевел взгляд на Кузю:
– Видишь ли, когда мой… папа проиграл всю нашу с матерью жизнь, он принял великолепное по своей простоте решение. Покончить с собой. Поэтому вышел на проспект и бросился под первую попавшуюся машину. Итог… ты слышал. А теперь все просто. Мне надо содержать мать и отца-калеку. Моя карьера колдуна окончилась, так и не начавшись. И да, Олег, не смотри на меня так. С крыши я тоже сиганул сам.
Я такой же трус, как и мой отец. Сдать экзамены на государственную стипендию я способен исключительно в твоем благородном воображении.
Матвей замолчал и опустил голову, а потом снова посмотрел на ошарашенного товарища:
– Нет, я все-таки подумал о матери. И выставил щит. Значит, хоть в чем-то я… лучше.
Кузя осторожно посмотрел на Татьяну. На ее лице не отразилось никакого удивления. Выходит, она все это знала?
Но что-то в рассказе Матвея не сходилось.
