Слухи в Академии разносятся быстро, поэтому, уверен, все уже наслышаны о происшествии в библиотеке.
По рядам студентов пронесся шорох. Колдун удовлетворенно наклонил голову:
– Я так и думал. Но для тех, кто не знает, кратко поясню. Наш библиотекарь осмелился в оскорбительном тоне заговорить с новоприбывшим студентом. За это я примерно наказал его. Однако некоторые юные поборники справедливости сочли мои действия дикостью, о чем немедленно и публично уведомили меня. С обсуждения этого эпизода мне бы и хотелось начать нашу лекцию.
Он снова обвел взглядом аудиторию.
– Для начала давайте послушаем участников событий. Олег Соколов и Диниш Оливейра, встаньте, пожалуйста.
Кузя посмотрел на сокурсника: Соколов медленно поднялся и спокойно и уверенно поглядел на преподавателя. Тогда Кузя тоже встал.
– Скажите мне, Олег, вы можете припомнить, чтобы хоть раз я нарушил правила вежливости, принятые в Академии, и обратился к вам на «ты»? Даже несмотря на то, что я значительно старше и являюсь вашим преподавателем.
– Ни разу. Но ведь и Петрович раньше не делал ничего подобного. Стоило ли наказывать его настолько жестоко за одну небольшую ошибку? Тем более при всех?
Профессор поднял руки и медленно несколько раз ударил ладонью о ладонь.
– Браво. Вы верно отметили, что за Петровичем никогда не водилось ничего подобного.
Взгляд колдуна внезапно изменился, и воздух в аудитории тревожно загудел.
– А вот следующие ваши слова с головой выдают в вас зеленого юнца, – совершенно другим, жестким и язвительным тоном произнес он.
– На ваших глазах див первого класса восьмого уровня проявляет неожиданное для всех неуважение к колдуну. И вы это называете ошибкой? Вы считаете, что див может таким образом «ошибиться»? Перепутать? Забыть?
Он снова обвел взглядом студентов. Все молчали.
Черт. Кузя незаметно прикусил губу. Этот колдун весьма умен и очень опасен. Да уж, не студентов следует бояться диву под прикрытием в Московской Академии.
А профессор продолжил:
– Скажите, Олег, вы были в Шлиссельбурге во время Прорыва?
– Нет, Вадим Владимирович, – ответил студент, – туда взяли только лучших учеников выпускного курса.
– А вы, сеньор Оливейра?
Кузя задержал дыхание. Лгать, глядя в глаза колдуну, он не мог. И никакой уклончивый ответ на прямой вопрос на ум не приходил. Поэтому див изобразил на лице смущение и опустил голову, словно согласился с той мыслью, к которой клонил колдун.
– Вот именно.
