Служба в Академии для не получивших жетона колдунов считалась удачей и почетной возможностью, однако многие завидовали начинающим студентам, у которых еще всё впереди. И отрывались на мальчишках, кто-то просто вымещая обиду на несложившуюся жизнь, а кто-то – искренне считая, что железная дисциплина поможет студентам не повторить их ошибок.
Тем временем первокурсники расселись, классный надзиратель занял свое место спереди на шее у Горбунка и поднял щит. И див рванул с места, поднимая снежное облако.
– Если желаете, можете попозже, как говорится, тряхнуть стариной и прокатиться, – услышал Аверин за спиной голос Меньшова.
– После того, как Горбунок закончит с малышами, и до конца первой лекции он свободен.
– Спасибо, – Аверин улыбнулся. – Но не сейчас. Боюсь, времени на ностальгию у меня маловато. Пойдемте.
* * *Егор оказался мальчишкой лет тринадцати, и он ушел на пробежку до того, как всё случилось, а Александр, ровесник Матвея, и вовсе узнал о несчастном случае от Аверина. Оба студента подтвердили, что накануне Матвей выглядел очень расстроенным, даже на ужин не пошел.
Никто его не беспокоил – студенты сами были взбудоражены гибелью ректора и прекрасно понимали, что смерть дедушки для Матвея не может пройти бесследно.
– У него были близкие друзья? – спросил Аверин.
– Да, – подтвердил Егор, – девушка с чародейского, Татьяна, кажется. Ну и Олег. Олег Соколов.
– Ясно. И что же, они не приходили вчера? Поддержать Матвея?
– Так они же сильно поссорились… – выдохнул Егор и тут же осекся.
А Аверин увидел, что сидящий рядом Александр постарался незаметно сделать знак молчать на языке жестов Академии.
– Так… – Аверин внимательно посмотрел сначала на одного мальчишку, потом на другого. – Гхм… я сам был здесь студентом и отлично знаю, что вмешивать наставников или преподавателей в свои ссоры – моветон, а уж доносить на товарищей – вовсе безнравственно. Но я не преподаватель, я – следователь. А если вы не хотите говорить при господине Меньшове… – Он повернул голову к проректору, присевшему на диван в некотором отдалении, но, безусловно, отлично слышащему беседу: – То мы можем поговорить наедине.
Меньшов поднялся, подошел и, чуть наклонившись, проговорил:
– Я готов уйти. Но у меня есть предложение получше. Поскольку дело действительно очень важное и информация нужна следствию, я обещаю, что никто не получит дисциплинарного взыскания, даже если имела место драка.
Аверин заметил, что проректор внимательно всматривается в лица мальчиков.
