Ну, или почти все… Делаем оргвыводы — мой эльф по-прежнему полон сюрпризов.
— Шон, а откуда ты такой взялся? Ну, в смысле какой ты расы?
История была достойной саги или притчи о возможных последствиях излишнего любопытства. Оказывается, папа-маг юного тер Дейла увлекался трансформациями и превращениями в других существ. И после того, как он своими опытами развалил два дома в городе, где жил, мэр специальным указом повелел ему заниматься магией только вне городских стен.
И вот сидел папа на лужайке, превращался себе в удовольствие то в сфинкса, то в мантикору, а в это время мимо пролетала драконица.
Ей стало любопытно, и она спустилась к магу поговорить. А магу стало любопытно, сумеет ли он превратиться в дракона. А потом им обоим стало любопытно, насколько полно он превратился? И они решили проверить… вот в результате этой проверки на свет и появился Шон.
Ти смутился, должно быть, представлял ту самую «проверку». Я хихикала.
— Шон, и где твои предки сейчас?
Парень прикрыл глаза, а потом махнул рукой куда-то в сторону букета лилий на тумбочке.
— Где-то там летают. Они до сих пор вместе.
Я с отвисшей челюстью уставилась на мага:
— Ты что, их чувствуешь?
— Ну да, только направление, правда. Это после озера Полумесяца появилось. Ти тоже своих чувствует.
— Ти?! — обернулась я.
— Мм-м… — Ти крутанулся на каблуке и махнул в сторону окна. — Мои где-то там копают… тоже вместе.
Вот так новость! Значит, возможно, после посещения места Силы я смогу «услышать» отца?
* * *Шон унаследовал все любопытство своих предков.
Идя по тайному ходу, он совал нос во все углы, нажимал на все выступы, заглядывал во все смотровые глазки, дергал за все рычаги… В результате мы добирались до темницы целый час, а парни так извозились в пыли и паутине, что разобрать, где кто, можно было только по длине волос и цвету глаз. «…Сказал кочегар кочегару…» — затянула я под нос пришедшую на ум песню. Кстати, а я как выгляжу? Скосила глаза на тунику — белой, и даже серой, она уже не была.
Я пожала плечами — давно надо было тут немножко прибраться, вот мы пыль и вытерли. Собой.
Шон уже полчаса делал пассы, пытаясь воззвать к местам захоронений. Вдалеке кто-то уныло выл, что-то скрежетало, дул холодный ветер. Наконец, когда мы с Ти уже совсем затосковали, из-за поворота показался хромающий скелет.
— Бель! Ну вот, это для тебя! — Шон сиял чистой радостью пятилетнего мальчика, дарящего подружке найденную крысу.
