С силой вдавил свое бедро ей между ног, а когда она попыталась одернуть свою руку, резко накрыл ее своей и сдавил поверх еще сильнее. Его движения были яростными и рваными. Вторая рука властно схватила ее за шею, притянула к себе — и он тут же впился в ее приоткрытые от учащенного дыхания губы. Большой горячий язык мужчины стал исследовать ее рот, и она уже не помнила, сама ли двигает рукой — или это он делает за нее, сама ли стоит — или это он ее держит, а ноги давно отказали…
Когда на живот девушки брызнула теплая жидкость, она словно бы очнулась от гипноза.
Адам в последний раз простонал, ловя последние вспышки удовольствия, но ее из объятий выпускать не спешил.
Мужчина обнимал девушку обеими руками, гладя по спине, зарывшись в ее волосы. Чувствовал вязкую липкость своей спермы на ее животе, а еще влагу на своем бедре от соприкосновения с ее промежностью.
Нежно провел по лицу девушки, чуть отстранившись. Заглянул ей в глаза.
— Это было несложно, да, красавица? Несложно слушаться меня?
Ника молчала, поглощенная эмоциями.
Ощущения его близости и впервые пережитого у нее на глазах Его удовольствия с ней все еще эхом отбивали по вискам.
Его рука опустилась ей между ног. Адам хмыкнул, когда Ника сама не поняла, как инстинктивно подалась этим умелым пальцам навстречу. Только сейчас почувствовала, как же там все горело…
— Хочешь… Горячая… — прошептал, нежно кусая за мочку уха. А потом довольно сильно шлепнул ее раскрытой пятерней прямо там, между ног…
Она втянула воздух ртом, готовясь к следующей порции натиска, но… Внезапно Адам отстранился.
— Нет, Ника. Сегодня я запрещаю тебе кончать. Сегодня ты останешься без сладкого. Одевайся. Снаружи тебя ждет гольф-кар с водителем. Он отвезет тебя обратно. Ложись спать пораньше. На рассвете у нас с тобой дела, опаздывать нельзя…"
"Глава 21
Дела? Какие еще дела? Ее тело горело — только сейчас Ника поняла, как же сильно все внутри нее горело. Что он с ней делал? Зачем вел эту игру? После, спрятавшись в своем новом прибежище, приняв холодный душ, сидя в просторной пижаме на кровати, она могла снова рассуждать здраво и трезво.
Думать о том, что ей всего-то и нужно, что продержаться пару дней. Но там, подле него. В жаре его дыхания, в хрипе его шепота, в обволакивающей силе его рук она словно бы растворялась, словно бы терялась в ощущениях. Голову кружило, сердце стучало так, что было готово выпрыгнуть из груди.
