— искренне ответила она, — фрустрацию… новые эмоции… Беспомощность…
— Эта беспомощность была тебе приятна? — он снова был сзади, сжал одну из ее грудей большой ладонью, а второй рукой медленно провел стеком по внутренней стороне бедра от коленки между ног, по увлажнившимся складкам. Чуть ощутимо, почти щекотно, погладил вперед и назад.
— Не знаю… Я же говорю, странные чувства… Сбивающие с толку…
— Хорошо, — удовлетворительно ответил он, опустившись теперь рукой по спине к ягодицам. Сжал.
— А когда я порол тебя? Что почувствовала тогда?
Рука Адама по-хозяйски прохаживалась по ее ягодицам.
Он порывисто дышал, при каждом колыхании груди прижимая ее к себе.
— Тоже беспомощность и… Я почувствовала, что ничего не контролирую. Мне было стыдно, унизительно и… потом вдруг все эти чувства отпустили, а на их место пришло…
Она инстинктивно подняла на него глаза. Адам резко переместился к ней лицом. Теперь они смотрели друг на друга. В самое нутро. В самое сердце.
— Я почувствовала облегчение и… — она нервно сглотнула, только сейчас осознавая в полной мере свои ощущения в тот момент.
Странную природу своего оргазма тогда… Казалось бы, противоречащую ее сути природу, — свободу. Я почувствовала свободу…
Адам улыбнулся, распуская ее волосы. Откинул в сторону стек.
— Теперь раздень меня. Догола, — ответил еще более хрипло. — глаза отводить нельзя. Смотри на те части тела, которые оголяешь…
Ника дрожащими руками расстегнула его льняную рубашку — пуговица за пуговицей. Ослабила веревки свободных штанов на талии, которые тут же упали к его ногам.
— Трусы, — произнес он, совсем сипло.
Ее окаменевшая рука опустилась на его плавки и потянула резинку вниз. Раздался треск ткани от резкости ее движений, а его большой возбужденный член выскочил из захвата материи.
Девушка инстинктивно отпрянула.
— Теперь сожми его. И я сказал тебе — смотри на те части тела, которые оголяешь…
Она почувствовала, как в горле пересохло. Опустила руку на горячую плоть. Нервно сглотнула.
Сжала — сначала аккуратно, потом сильнее. Его член был большим, пугающим. Ника вдруг со смесью паники и ужаса подумала о том, как он вообще может уместиться в женщине…
— Ближе, Ника. Встань ближе. Чтобы я чувствовал тебя своим бедром…
Она подчинилась, в буквальном смысле еле удерживаясь на ногах из-за сносящей ее мужской энергетики.
— Вверх и вниз, Ника… Сжимай и гладь его… Вот так, умница… ритмичнее…
Он начал хрипеть, раскачиваясь из стороны в сторону.
