Она развернулась на каблуках и направилась к выходу, пошатываясь и обхватив себя руками. Уже в дверях, не поворачиваясь к Адаму лицом, остановилась и произнесла.
— Мне и сейчас отчаянно хочется сделать тебе больно, Адам. Если бы я сказала тебе кое-что, поверь мне, тебе бы уже сейчас стало очень больно, но… Я промолчу… Месть — это блюдо, которое подают холодным. Поверь мне, наступит день, и твоя «Таифская роза» принесет тебе столько боли, сколько бы не причинили шипы всех роз, растущих на твоих плантациях, если бы разом вонзились в твою плоть.
Помяни мое слово, Адам… Помяни…
Глава 18
Ника почувствовала на своей спине нежное прикосновение и дернулась. Минута — и кожа воспылала пожаром, но нежное дуновение ее сразу успокоило. Когда нега ото сна отступила, она поняла, что это Его руки и Его дыхание. Осознание произошедшего накануне молотом ударило по сознанию, как только оно прояснилось ото сна. Девушка прислушалась к собственным чувствам и поняла, что они дико противоречивые. До безумия.
— Врач сказал, нужно три раза в день смазывать места ударов — и все быстро рассосется.
Там только синяки, кровоподтеков почти нет. Как ты спала, Ника? Ты разговаривала ночью.
Она пошевелилась. Скорее для того, чтобы поскорее убрать с себя его руки, все еще оглаживающие ее оголенную спину.
— И что говорила? — настороженно посмотрела на него через плечо.
— Я не разобрал. На итальянском.
Выдохнула. Словно бы с облегчением.
— Где мы? — спросила, теперь усаживаясь на постели и кутаясь в кокон простыни. Вчера спросить об этом сил попросту не было.
— Это старый дом предыдущих правителей. Вернее, дом жены правителя Таифа. Она любила розы и приказала себе возвести этот летний павильон прямо возле плантаций. Мне понравилось это сооружение. Оно стало единственным местом, которое я не переделал и не разрушил до основания. От остальных построек здесь веяло сумасшествием Мунира Ибн-Фила. Сумасшествием и жестокостью."
"Ника встала и огляделась по сторонам. Они были в просторной комнате с огромными стрельчатыми окнами в пол.
Много воздуха, много пространства. И в то же время, оно было не холодное и отчужденное, как часто с современными интерьерами, а словно бы хранящее тайны и замысел прошлого. Немного вытянутые и заостренные в своем пике арки окон действительно выходили на плантации роз. Подошла и распахнула выкрашенные деревянной краской, а не новомодные стеклопакеты, ставни. Комната сразу наполнилась утонченным ароматом роз.
— Ты можешь оставаться здесь, если тебе нравится.
