Терпела этих шлюх вокруг, терпела твой порок, похоть, равнодушие, пренебрежение. И я ведь даже свыклась с этой ролью. Все мы свыклись. Легко играть в сказке, где все куклы. А потом. Потом проклятие принесло в дом эту суку. Чем она могла тебя зацепить?! В ней нет ничего! Ну да, умело перебирает струны, худая, тонкая. Разве у тебя было мало красивых, талантливых женщин? Но твой взгляд впервые за все эти годы зажегся огнем именно на ней! Я видела эти долбанные перемены в тебе — ты стал живым, ты стал другим. Я помнила такого Адама на Сокотре, помнила в студенческие годы.
Что… Что случилось? Почему? Почему она, а? Я все спрашивала себя и спрашивала, а потом поняла. Она ведь такая же мертвая внутри, как и ты, не видишь? Такой же взгляд без дна. И даже страшно заглянуть туда и посмотреть — а что внутри. Вы оба… Какие-то отмороженные… Что-то с вами обоими не то…
— Она здесь сейчас ни при чем, Кейтлин. Я не терплю подлости, ты знаешь. А ты совершила подлость. По отношению ко всем людям, вовлеченным в твой поступок, косвенно или напрямую.
Ты подставила меня, ты подставила ее, служанок, которые вступили с тобой в сговор, да ты даже Муселема подставила, который искренне думал, что пользует девушку, за которую он уже внес плату, которая согласилась быть с ним на заранее обговоренных условиях. Зачем? Чего ты добивалась? Ты ведь знала, что назад у тебя после такого пути не будет.
Снова смех. Истерический, рваный. Болезненный.
— Знаешь, Адам. Уходить — так красиво. Я… если хочешь, я дала этой дуре шанс сбежать от тебя.
Она ведь могла уже ехать с Муселемом прочь из этого дворца, если бы все пошло по моему плану — а там бы, может, у них все и задалось, — хихикнула нервно, — А еще… Мне хотелось сделать тебе больно напоследок, Адам…
На этих словах ее лицо стало заостренным. Постаревшим. Гораздо старше ее реальных лет.
— Мне так отчаянно хотелось сделать тебе больно. За все те годы боли, которые испытывала я рядом с тобой. Хотелось увидеть твою досаду и разочарование, когда она получит еще один повод тебя ненавидеть.
Когда он подпортит твой цветочек, о котором ты только и думаешь, стоило ей пересечь порог этого проклятого дворца…
Ее голос сорвался. Она все-таки заплакала. Громко. Взахлеб.
— Уходи, Кейт. У тебя ровно полчаса на сбор вещей. Мы с тобой больше никогда не увидимся. Считай, что ты легко отделалась за свой поступок. Только потому, что я верю в твою искренность. Только потому, что чувствую себя виноватым в том, какой сукой ты стала.
